Василий Фёдоров

Василий Фёдоров

Он счастья ждал... 
  
Когда ему дались 
Все звуки мира — 
От громов гремучих 
До лепета листвы; 
Когда дались 
Таинственные звуки полуночи: 
Шуршанье звезд 
На пологе небес 
И лунный свет, 
Как песня белой пряжи, 
Бегущей вниз... 
  
Когда ему дались 
Все краски звуков: 
Красный цвет набата, 
Малиновый распев колоколов, 
Далась ручьев 
Серебряная радость, 
Дались безмолвья 
Черная тоска 
И бурое кипенье 
Преисподней... 
  
Когда ему дались 
И подчинились 
Все звуки мира 
И когда дались 
Все краски звуков,— 
Молодой и гордый, 
Как юный бог, 
Стоящий на горе, 
Решил он силу их 
На зло обрушить. 
  
Закрылся он, 
Подобно колдуну, 
Что делает из трав 
Настой целебный, 
И образ он призвал 
Любви своей, 
Отдав всю страсть 
Высоким заклинаньям. 
  
На зов его, 
На тайное — «приди» 
С улыбкою, 
Застенчивой и милой, 
С глазами тихими, 
Как вечера, 
Вошла Любовь, 
Напуганная жизнью. 
  
Вошла Любовь, 
Печальна и бледна. 
Но чем печальнее 
Она казалась, 
Чем беззащитнее 
Была она, 
Тем больше сил 
Для битвы 
В нем рождалось. 
  
Уже потом 
От грома, 
От огня, 
От ветра, 
От воды, 
От сдвигов горных 
Он взял себе такое, 
Перед чем 
В невольном страхе 
Люди трепетали. 
  
Когда же это все 
Соединилось 
И стало тем, 
Что музыкой зовется, 
Пришли к нему 
На гордое служенье 
Апостолы 
Добра и Красоты. 
  
Они пришли 
И принесли с собою 
Валторны, 
Флейты, 
Скрипки, 
Контрабасы, 
Виолончели, 
Трубы и литавры, 
Как верные его ученики. 
  
По знаку 
Бурное его творенье 
Со злом 
За счастье 
Начало боренье, 
За чистоту, 
За красоту страстей, 
С жестокостью, 
С пороками людей. 
  
В громах и бурях 
Небывалой мощи, 
Преодолев презрение свое, 
Он полоскал их души, 
Как полощут 
В потоке чистом 
Старое белье. 
  
И вот уже, 
Испытывая жажду 
Добра, 
Любви, 
Красивой и большой, 
Томились люди, 
И тянулся каждый 
За просветлевшею 
Своей душой. 
  
Недоброе 
И пагубное руша, 
В борении 
Не становясь грубей, 
Он вскидывал 
Спасенные им души 
И в зал бросал, 
Как белых голубей. 
  
Великие 
Преодолев мученья, 
Всей силою 
Своих волшебных чар 
Он победил. 
И мир его встречал 
Слезами 
И восторгом 
Очищенья. 
  
Он вышел в ночь 
Сказать свое спасибо 
Громам, 
Ветрам, 
Луне золотобокой, 
Сказать спасибо 
Водам серебристым 
И поклониться 
Травам и цветам. 
  
Он проходил 
И говорил спасибо 
Высоким звездам, 
Что ему светили, 
Косматым соснам, 
Рыжим тропкам леса 
И перелетным иволгам 
В лесу. 
  
А на заре, 
Когда он возвращался 
К своей Любви, 
Раздав благодаренья, 
У городских ворот 
С ухмылкой мерзкой 
Несправедливость 
Встретила его. 
  
— Ты зло хотел убить,— 
Она сказала.— 
Убей свою любимую сначала. 
Любовь тебе, великий, 
Изменила, 
Тебя 
Пустому сердцу предпочла. 
  
Он был упрям 
И сразу не поверил, 
Все шел и шел. 
Гонимый той же страстью, 
Все шел и шел, 
Пока лицо Измены 
Не подступило вдруг 
К его лицу. 
  
Бетховен вздрогнул 
И остановился, 
Закрыл глаза 
От горя и обиды 
И, голову клоня 
Перед судьбою, 
Взревел, 
Как бык, 
Ударенный бичом. 
  
И лоб его, 
Досель не омраченный, 
Тогда и рассекла 
Кривая складка, 
Что перешла потом 
На белый мрамор 
И сохранилась в камне 
На века. 
  
Убитый горем, 
Он восстал из праха, 
Тряхнул своей 
Бетховенскою гривой, 
Сжал побелевшие 
От гнева губы 
И стал опять 
Похожим на бойца. 
  
— Ты сгинешь, зло,— 
Грозил ему Бетховен, 
А вместе с ним 
Грозил и всем порокам,— 
Вы все–таки погибнете, 
Пороки, 
Умрете,— 
Он сказал,— 
В утробе зла! 
  
Постыдные, 
Сегодня вы живете 
Лишь только потому, 
Что я ошибся, 
Лишь только потому, 
Что в нетерпенье 
Не соразмерил 
Голоса стихий. 
  
Людское зло 
Я изгонял громами, 
Людской порок 
Я изгонял огнями, 
Не догадавшись вовремя, 
Что ими 
И без того 
Уже разбужен страх. 
  
На этот раз 
Начну совсем иначе, 
Возьму в расчет 
Совсем иные силы. 
Я поступал 
Как гневный небожитель, 
А поступлю 
Как скорбный человек. 
  
На этот раз 
Из всех звучаний мира 
Все нежное 
Возьму себе в подмогу, 
И то, 
Чего не сделал 
Страхом кары, 
Свершу любовью я 
И красотой. 
  
Закрылся он, 
Подобно колдуну, 
Что делает из трав 
Настой целебный, 
Призвал на помощь 
Горести свои, 
Чтоб силу дать 
Страстям исповедальным. 
Теперь он взял 
От всех земных красот: 
От птиц, 
От зорь, 
От всех цветов, 
От речек — 
Все чистое, 
Все доброе, чему 
В любви притворной 
Люди поклонялись. 
  
Все это взял он, 
Как пчела нектар, 
Как листья свет, 
Как темный корень влагу. 
Все это взял он 
И соединил 
Своей неутоленного 
Печалью. 
  
Соединив, 
Разъял, 
Как белый свет 
На переливы радуг 
Семицветных 
Разъять способны 
Капельки дождя, 
Когда они 
Встречаются с лучами. 
  
Еще разъял — 
И с нотного листа 
Глядели знаки 
Красоты дробимой. 
Так нужно было, 
Ибо красота 
Лишь в чистом сердце 
Станет неделимой. 
  
— Да сгинет зло!— 
Сказал себе Бетховен, 
В зал поглядел 
И пригрозил порокам: 
— Вы все–таки погибнете, 
Пороки, 
Умрете вы 
В самой утробе зла! 
  
Он подал знак, 
И в сутеми вечерней 
Запели скрипки 
И виолончели. 
И повели, 
Перемежая речи, 
По горестным 
Извилинам души 
В тревожный мир 
Исканий человечьих, 
В тот новый мир, 
Где не бывает лжи. 
  
И юных повели, 
И поседелых, 
И павших всех, 
И не успевших пасть — 
За самые далекие пределы, 
Где злое все 
Утрачивает власть. 
  
Они вели 
К той милой, 
Чистой, 
Гордой, 
К Возлюбленной, 
Чье имя Красота, 
Дойти к которой 
По дороге горной 
Всю жизнь мешала им 
Недоброта. 
  
И отреклись они 
От жизни прошлой, 
Порочной и корыстной, 
В первый раз 
Не от беды, 
Не от обиды ложной 
Заплакали, 
Уже не пряча глаз. 
  
Как дровосек 
Со лбом разгоряченным, 
Усталым жестом 
Смахивая пот, 
Он поклонился 
Новообращенным 
И вышел в ночь 
Из городских ворот. 
  
Он вышел в ночь 
Сказать свое спасибо 
Лесам, 
Полям, 
Создавшим человека, 
И потому 
Со дня его рожденья 
Имеющим над ним 
Большую власть. 
  
— Я победил!— 
Торжествовал Бетховен. 
Я победил!— 
В порыве благодарном 
Упал на травы он, 
Раскинул руки 
И прошептал земле: 
— Благодарю! 
  
Земля молчала, 
И молчали птицы, 
Леса молчали, 
И молчали реки. 
— Что вы молчите?!— 
Закричал Бетховен 
И не услышал 
Крика своего. 
  
До сей поры 
Он не был одиноким 
Друзья ушли — 
Любимая осталась, 
Любимая ушла — 
Была природа... 
Теперь сама природа 
Отреклась. 
  
Когда он шел 
Дорогою безмолвья, 
Его опять 
На перекрестке жизни 
Уже беззвучным смехом 
Повстречало 
Убитое 
И проклятое зло. 
  
Бетховен побледнел, 
Остановился, 
Нахмурил лоб 
Под гривой богоборца, 
С глубин души 
Призвал для битвы звуки 
И тайным слухом 
Он услышал их. 
  
И победил 
Сраженный победитель. 
В борьбе со злом 
Постиг он все законы. 
Зло изощрялось 
В хитрости, 
В коварстве — 
В искусстве добром 
Изощрялся он. 
  
И лоб его, 
Отмеченный скорбями, 
Еще не раз 
Пересекали складки, 
Что перешли потом 
На белый мрамор 
И сохранились в камне 
На века. 
  
          1961


Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Помните!»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Представление»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Я рос, как многие, в глуши...»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «А мне приснился сон...»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Так мала в этом веке пока что...»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Дали Мурочке тетрадь»