Валерий
Скобло

* * *

Итак, дорога впереди Короче пройденной... намного. И выбор: сдохни-победи – Не ради украшенья слога. Ни плоть, ни душу не спасти, Да, в лоб скажу, и неуместно. И что же там – в конце пути – Не так уж важно, если честно.

* * *

Как хочешь, жизнь свою расчисли, Вложи свой план, как саблю в ножны, Поскольку план и эти мысли Сто раз покажутся ничтожны. Не потому, что разным планам Одна цена в горсти Всевышней, А просто сам ты в чём-то главном – Убогий на земле и лишний.

* * *

Как-то представить себе всё труднее Встречу ли здесь... или там – за порогом. Нет, невозможно... Но им там виднее, Как осчастливить в житье нас убогом. Ну и пускай... Жить привычно с невзгодой. Не оглушить себя травкой и водкой. Ты приплывёшь, как себя ни уродуй, Волнами памяти, ставшей короткой. Жизнь раскололась на две половинки, Ты получаешь письмо без помарок... И, как звучало с известной пластинки, Это последний подарок.

* * *
(из цикла «Шутки такие»)

...Про грибы, про акульи хрящи, Про живую и мёртвую воду. «Фармацевта» – пожалуй, сыщи... Оборвал бы я… уши уроду. Ну, понятно, что стыд – он не дым, И глаза он не выест... ни разу. Но нельзя всё же онкобольным... Или можно?.. Вот эту заразу? От которой нет пользы на грош, И вреда если нету, то – браво! Много хуже, чем явная ложь, Эти тайная ложь и отрава. Хорошо бы – подумалось вдруг, (Разве это жестокость?.. коварство?) – В час последних страданий и мук Им бы подали это лекарство.

* * *

Пожалуй, что пройдена мною Какая-то важная веха, Осталось уже за спиною Желание славы, успеха. А может быть, этой отравы Желание всё-таки есть... Но всё же успеха и славы Важнее мне совесть и честь.

* * *

Пнуть посильней упавшего, замёрзшего, уставшего... А повод – мы – не ангелы – тут рядом, под рукой... Изведано, накатано – лицо надёжно спрятано... У всякой мелкой сволочи обычай есть такой. Не задержу советами: летишь ко мраку, к свету ли, Неважно, кто попутчиком – успех или беда, Забудь приметы, мистику, тверди простую истину: Живым на землю горькую не падай... Никогда.

* * *

«...И услышали трое друзей Иова о всех этих
несчастьях, постигших его, и пошли каждый из
своего места... и сошлись, чтобы идти вместе
сетовать с ним и утешать его...»
JOB, 2, 11

Придите ко мне, Елифаз и Вилдад, и Софар – Скажу еле слышно... не дрогнет огонь у свечи – Я болен и немощен, духом ослаб я и стар, И с кем же молитву мою разделить мне в ночи? А был я когда-то рассудком и силой богат, Да всё растворилось, как лунное пламя к утру. Придите ко мне, Елифаз и Софар, и Вилдад, Мы вместе одежды свои разорвём на ветру. Ответ я услышал: надежда на встречу слаба, Ты пылью и пеплом посыплешь главу... и не раз, Друзья не придут, всех навек разбросала судьба – Вилдада... Софара... и сгинул совсем Елифаз.

* * *
(из цикла «Не по Иову»)

Боже, Творец мой шепчущий, дарящий слова в ночи, Воззри на людей отверженных... Господи, не молчи! Голодом истощённые в степь убегают они, Хлеб их – трава и ягоды. Дальше их не гони! Ущелья, утёсы, рытвины – это их дом и кров. Найди и для них, о Господи, хоть несколько верных слов. Люди без роду и имени, отребье земли Твоей... Надежду и утешение, Господи, им навей! Ручьёв припаси для них, Господи, и диких плодов земли, И ягодой можжевельника вдоволь их надели. К плачущим между кустами, вжимающим тело в тёрн Пошли меня, правый Господи, пускай я сомненьем полн. Дай стать мне их песнью печальною, последнею из утех, И другом шакалам и страусам, братом изгнанников всех.

* * *

Посмотри мне в глаза... За мгновение до... Я не стану Называть то, что может случиться потом... Не могу... Я вдохну этот воздух... впитаю легчайшую прану, Чтобы сил мне хватило отпор дать достойный врагу. Это родина, детка... Глоток самогонной сивухи, Это запах Невы, скрип трамваев, дрожанье струны... И дворовые драки до первой кровянки – «стыкухи»... Пацаны и шпана с Петроградской родной стороны. Трубы хлебозавода... Дыхание свежего хлеба... Школа 44 и наш хулиганистый класс. Как мы бились за место под солнцем, за краешек неба – До последнего вздоха... до первого крика «атас!» Тополя... их срубили потом... как шумели их кроны... Прибежишь со двора и, как скошенный, рухнешь в кровать. Нету тех пацанов. И тебе не прорвать обороны В поединке с собою... Ну, с кем же ещё воевать? Все порезы и раны, поверь, зарастают корою, Нет ни вечных разлук, ни утрат... Распадаются дом и гнездо – Между Карповкой, Ждановкой, Малою Невкой, Невою. Посмотри мне в глаза... За мгновение до... За мгновение до...

* * *

Не давай поцелуй без любви... Но пойми, кто достоин награды? То ли это волненье в крови, То ль, действительно, страсть без пощады. Поцелуй... Ну, а дальше-то как? Может, большего рыцарь достоин. Хоть бы кто-нибудь сверху дал знак, В этом смысле мир хитро устроен. Чернышевский запутал вопрос, А Толстой с Достоевским – тем паче! Интерес к этой теме возрос, Нету в мире сложнее задачи. Не грусти и гони в шею сплин, И ходи, коли хочешь, на танцы. Не выискивай тонких причин, Не примешивай высших субстанций. Умным книжкам, мой друг, не внимай, Фрейд и прочие... мир зазеркальный. Что для них этот вечер и май?.. – Скажут так: дисбаланс гормональный. Не даю я советов, не жди. Лишь одно и скажу, провожая: Жизнь свою, как желаешь, сожги – Ведь твоя эта жизнь, не чужая. Проклянёшь ведь за всякий совет, В одиночестве старость кукуя. ...Повторю эту глупость, мой свет: Не давай без любви поцелуя!

* * *

Помнишь в детстве – средь прочих потех: Чёрт берёт тех, кто позади всех. Припустишь... Сердце бьется в груди – Только б не остаться всех позади. Не важно быть первым, плевать на успех... Чёрт берёт тех, кто позади всех. И то же в школе: отличник – подлец! Но «пара» в четверти – это конец. Четвёрки... и тройки тоже не грех, Чёрт берёт тех, кто позади всех. Аттестат без троек... кому-то – медаль. А позади... Жми сильней на педаль. Дальше ВУЗ... Например, Политех... Чёрт берёт тех, кто позади всех. Врученье дипломов... актовый зал. Кто подбирает тех, кто отстал? Не расслабляйся... не время утех. Чёрт берёт тех, кто позади всех. Жилы рви... Нет сигнала «отбой». Всё меньше тех, кто бежит за тобой. Кто на трибунах? Чей слышится смех? Чёрт берёт тех, кто позади всех. Нас подгоняют, в словах их металл: Чёрт подберёт тех, кто устал. Ты отстаёшь: слишком много помех. Чёрт берёт тех, кто позади всех. Толку-то взявшему множество вех: Чёрт берёт всех... и этих, и тех.

* * *

На старости лет, каким бы ни стал – Жалким или счастливым, Сложна твоя жизнь или проста, К библейским приходишь мотивам. И что бы ни клал ты под свой висок, Какой ни избрал маршрут, Но снится тебе тот же самый сон, И что же поделать тут? Какое б ни нажил себе лицо, Лысину или живот, Ты видишь лестницу и крыльцо, И дом, где Господь живёт. Неважно, какой из тебя старик, Каким изъясняешься стилем – Но ты возвращаешься к Книге книг, И Луз именуешь Вефилем.

* * *

Никогда не поверю, что Бог наказует детьми. Да, я знаю все доводы... Нет, никогда не поверю. Мне не нужен такой. Ты такого на память возьми. Нету слёз об утрате. Не чувствую эту потерю. Или тот, окунающий грешников в море огня. Ни уму и ни сердцу мне образ пленительный этот. Я бы с этим в душе не сумел продержаться и дня. Как далёк от меня сей души воспитательный метод. В общем, бисер метать предо мной, атеистом, смешно. Что ж, карай по своим справедливым жестоким законам. Я пытаюсь понять, поглядев в этот мир за окно, Что твердят эти бедные люди не Господу Богу – иконам.

* * *

После их смерти я в комнате редко бывал – той, где отец... и другой – там, где мать умерла. Встретили в той, где я нынче живу, свой финал тёща и тесть, но ведь это другие дела. Мать переехала, дочь у меня родилась, хлопоты всякие как-то и мать отвлекли. Всё забывается, если намаешься всласть... всё растворяется в некой туманной дали. Мать поменяла жилплощадь, оставшись одна, ну, я старался, как мог и умел ей помочь. С внучкой дружила, подружкой считала она... В полном беспамятстве встретила вечную ночь. Сдуру в блокнотик тех лет я решил заглянуть, чувствую: зря я полез разбирать закрома, Большую часть телефонов могу зачеркнуть – так вот, наверное, медленно сходят с ума.

* * *

В старости совсем пропадает везение: Упадёшь – сломаешь ногу или ключицу. Если сравнить с молодым – ты только тень его. Да... это надо же с нами такому случиться. Если сковырнёшь родинку – онкология. В юности разве слыхал про такие штуки? И ещё – совсем не могу согреть ноги я, Почему-то всё время мёрзнут ноги и руки. А когда-то, ты помнишь, пьянели от вздоха, Жизнь, как одежда, сидела на нас влитая. Ну, а теперь отовсюдова жди подвоха. В общем, ни одна пуля мимо не пролетает.

* * *

Есть сомнения, что окажусь я в раю – Ждёт меня испытанье огнем. И о месте проверки я вам спою, Лишь когда поживу я в нём. А вернее, когда будет всё позади, И я выйду оправдан и чист. Или нет – выжжет душу огонь в груди, Стану я точно белый лист. Но о чём я тогда напишу – ни гугу... Мне неведомо слово о том. Я пока что об этом знать не могу. Расскажу вам потом... Потом.