Валерий Бульковский

Валерий Бульковский

Четвёртое измерение № 35 (95) от 11 декабря 2008 г.

Подборка: Неоконченная повесть

Русский лес

 

Ветер пляшет в диком танце,

Стёкла выбиты в окне,

Кактус вырос в школьном ранце,

Русский лес прибит к стене.

 

Вход парадный замурован,

Чёрный вход забит доской.

Домовой в цепях – закован,

Зубы скалит тень с клюкой.

 

Сирый дом – моё похмелье,

Не войти и не уйти...

Мимо движется веселье –

Светофоры на пути;

 

Бродят призраки в мундирах,

Засыхает в рамке лес;

Время воет в чёрных дырах,

Сатанинский смех с небес.

 

Человек – венец природы:

Слой озоновый сопит,

Гибнут храмовые своды,

Млечный путь в тоске хрипит.

 

Время – строит?! Кто-то рушит –

На местах имея вес.

Слов избыток горло сушит,

А молчанье – Русский лес!

 

От морей до мелких речек,

Всё очищено в речах;

От нехватки в мире свечек

Измеряют свет в свечах.

 

На душе моей паскудно:

Написал за упокой…

Стать своим в кругу нетрудно,

Трудно быть самим собой.

 

Двери

 

Не ищу чья в том вина –

Не допит бокал вина,

Значит не с кем.

Не до песен мне теперь:

Где забита накрест дверь –

Пыль, да плесень.

 

Всем репризам вышел счет,

Обложили... коду код

Доиграю!

И кому-то на беду,

Из кольца я в круг войду,

Дверь взломаю.

 

Всё вхожу в проём дверной,

Но я вновь перед стеной –

Рвутся струны!

Пробиваюсь напролом...

Это будет мой псалом

Посвящённым.

 

Где есть дверь – слаба стена,

Даже если не одна –

Выход будет.

Только выход – тот же вход,

Кто и как о том споёт,

Как рассудит?!

 

Значит это не по мне,

Я натянутой струне

Доверяю.

А пороги обивать,

Дверь открытую искать –

Презираю.

 

Чем всю жизнь глотать слюну,

Лучше раз порвать струну,

Сплюнув кровью!..

Если кто-то не поймёт,

Пусть как жил, так и живёт:

С хлебом, солью.

 

 

Город Креста

 

Все грешны в жизни, но не всем гореть в аду,

И я грешу, уж коль живу на этом свете;

Но нет страшней греха, чем жить на поводу!

Тем более, когда идёт речь о поэте.

 

Поступок совершает совесть – но не ум,

И защищают честь без здравого рассудка;

А разум дан понять: где музыка, где шум,

И где фанфары, где рожок, где дудка.

 

Окреп я духом в Городе Креста,

Познал здесь истину позднее, чем законы;

Но понял я распятого Христа

Не позволявшего писать с себя иконы.

 

* * *

 

Я подвожу себе итог:

Я – это музыка дорог,

Тональность – вечность.

И.Сумин

 

Я подвожу себе итог.

Мной много пройдено дорог,

Впервые выбрался на эту:

Она ведёт за горизонт,

Сыграв последний свой экспромт,

Подгонит вечер мне карету.

 

...Я наполнял бокал страстей,

Пил сам и спаивал друзей –

Нектар мой ядом оказался:

Смешалось в нём добро и зло.

Но почему же мне везло,

За жизнь я вроде не цеплялся?!

 

И делал ставки наугад,

А проиграв, кричал: «Vivat!»

Им, всем, так надо было выйграть.

Но, впрочем, нет различий в том,

Что мы зовём добром и злом:

Срослись в корнях – одно не вырвать.

 

Отдам долги, порву с судьбой,

Свой тайный мир возьму с собой –

И с Богом! – завершу злосчастье.

Чтоб душу Ей не потрошить,

Чтоб в жизни больше не грешить,

Один есть выход – безучастье.

 

Всё понимая – вновь грешу;

За боль простить Ёе прошу –

Я чище слез не видел в жизни:

С небес упали мне на грудь!..

Не пройден, видимо, мой путь,

И рано думать мне о тризне.

 

Подводные камни

 

Упругими рвёмся вперёд парусами…

Земля – как мираж, не сойти бы с ума!

Её породнил горизонт с небесами,

Но там притаились подводные камни,

Их чёрный оскал виден только в шторма.

 

Приблизился бриг наш к невидимой грани,

Без риска удач не бывает и в бриз…

Волну под себя, чтоб подводные камни

Не впились нам в брюхо своими клыками, –

Вдруг с гребня волны мы срываемся вниз!

 

Но чёрный оскал, злобно клацнув зубами,

Ушёл в глубину – отступив в этот раз,

И первая схватка осталась за нами.

Другая волна подняла над камнями,

Чтоб с самой вершины на них сбросить нас.

 

Упрямо идём по невидимой грани,

Прорвёмся, погибнем – нам знать не дано.

Оскалились злобно подводные камни –

Вгрызаются в днище своими клыками…

А не было б веры – пошли бы на дно.

 

Прорвались!.. Вслед брызгами камни плевали,

Потрёпанный бриг наш творил чудеса!

А мачты, устав от натуги, ворчали –

Что реквием камни свой недокричали,

И рано ещё убирать паруса.

 

Тарика*

 

О щит замшелый ворон когти точит,

Секирой месяц раскроил закат;

Дробь барабана мне судьбу пророчит,

Тьма приближает мерный стук лопат.

 

Босые ноги погружая в вечность,

Иду на звёзды, обходя костры,

Где не нужны ни слава, ни известность,

За горизонты – в Пирровы** миры...

 

Доносит ветер песню под сурдину,

В небесном чане закипает ртуть;

Стреляют сзади – им удобней в спину,

А встречные, с усмешкой:

                                       – В добрый путь!

 

Зря на меня они наводят порчу,

Кричат с обочин чтоб умерил пыл...

Вскрыл нож рассвета раковину ночи

И перламутр небесный осветил.

 

Мой путь нехожен, чёрт здесь сломит ногу,

Над головою кружит вороньё...

Мы можем только выбирать дорогу,

Дальнейшее зависит от неё.

 

---

* путь к истине (ар.)

** старец, наставник у суфиев (перс.)

 

Вика

 

Сижу, издеваюсь, над кем?.. над клубникой:

Плодоножки, как ноги у мух отрываю;

Виктория имя, зову просто Викой,

Когда объедаюсь клубникой – в и к а ю.

 

Сижу, из груди вырываю у Вики

Сердцевину... нет – сердце залитое кровью!

А кто-то сказал мне: «Не больно клубнике!»

И сахаром раны посыпал, как солью.

 

* * *

 

Пятьдесят восьмой день

от сотворения чуда

или № комнаты 410.

/п.Н./

 

Льётся весна, наполняя полсвета,

Я же в другой половине брожу...

Взгляд твой напомнил прицел пистолета –

Выстрел... остался вопрос без ответа,

Ветер и возглас зимы: – Ухожу...

 

Струны ревут или эхо обвала?

Словно синица – прощанье в руке;

С дьявольских губ в снег усмешка упала...

Шхуна шла в Сочи ко дну у причала,

И оказался вокзал на замке.

 

Нету машин – ни попутной, ни встречной...

Что пятьдесят восьмой день натворил?!.

С первого дня поезд мчал нас к конечной,

Где в тупике, над платформой извечной,

Ангел с мечем раскалённым парил!

 

Тайных четыреста десять желаний

Слились в одну волчью ноту луны!..

Только мелодию воспоминаний

Мне не допеть на дороге скитаний,

Не доиграть на обрывке струны.

 

Негатив

 

Я – под прицелом меткого стрелка! –

Натягиваю до предела нервы...

Не просветляется моя строка –

Опять в крестах, когда же будут червы?

 

Разбросанные мысли смысл крадут,

О чём ни думай – всё одно и то же:

Вот площадь, обречённого ведут;

Он на костре уже... мороз по коже.

 

Листаю инквизиции дневник,

Где рядом мысль и темнота людская…

И пусть давно затих предсмертный крик,

Костры горят, на время не взирая...

 

В кредит нам вечность выдала века,

Мы разбазарили кредит на даты:

Прошли от «Колокола» до звонка,

До «Красной книги» – счёта на расплату.

 

Опять в крестах... и мысли смысл крадут;

Не думай, думай – всё одно и то же:

Не изменил состав свой даже Страшный суд!

О чём я говорю и кто поймёт?! О, Боже!

 

Жесток был инквизиции закон,

Но, может, он отсрочил час расплаты?

Как знать... несчастье счастью бьёт поклон;

Грань дней, ночей – кровавые закаты.

 

* * *

 

Я часто говорю себе – всё, хватит, ты устал.

Кому нужны твои стихи и песни тоже?

Не возведешь из песен пьедестал,

А из стихов себе же стенку сложишь.

 

Так что, теперь, мне бросить всё и бабам мять подол,

Иль за чужою прятаться спиною?..

Я каждый вечер вновь сажусь за старый стол –

И продолжаю то, что начато не мною!

 

Моя тень

 

Бездны взгляд рвёт в клочья тело,

Пустота пронзает мозг,

На душе следы расстрела,

Соты в ульях – свечкам воск.

 

Перепаханы дороги,

Время – кони, храм вдали:

Здесь подрезаны подпруги,

Там кресты стоят в пыли.

 

Отцвели давно каштаны,

Паутина в небесах...

А Господь стоит, упрямый,

У распятья на часах.

 

Вера брошена на свалку,

От бесчестья не спастись;

Приготовили удавку

Всем, кто рвётся вверх и вниз.

 

Пропитались ризы салом,

От креста остался плюс;

Небо выглядит усталым,

И во рту прорвался флюс!..

 

Солнце катится на запад,

Удлиняя тень мою,

А иконы, словно лапоть,

Где-то перепродают.

 

Круг, сужаясь для порядка,

Превращается в мишень...

Скверно на душе и гадко –

Жив не я, а только тень.

 

* * *

 

Деньги рождают пустые глазницы,

Мальчик слепцов водит под монастырь;

Птицы везде нарушают границы,

В наших границах – свободный пустырь.

 

Пляшет в руках у портнихи иголка:

Китель – под фрак, хрипоту – под парик;

Кожу разрезать хватает осколка,

Ножницы режут не хуже чем штык!

 

Соль насыпают на свежие раны –

Рот перекошен, под рёбрами крюк.

Веря в козла, прут на бойню бараны,

Вороны к свалке, гусыни – на юг;

 

Гуси – в бассейн, на завод – работяги, –

Город прогнивший, слоённый пирог.

Дом на вокзалах находят бродяги:

Вольному воля, за волю – в острог.

 

Псы без намордников, волки в отстреле,

Львы на арене, а баба с хлыстом?!

Цирк – да и только, все свечи сгорели.

Кто-нибудь, боже, остался с крестом?

 

Весы

 

Вечность цветов в опылении,

Мудрость цветов в их цветении;

Вечность покоя в движении,

Мудрость его в размышлении;

Вечность вселенной во времени,

Мудрость вселенной в творении;

Вечность людей в их любви и –

Мудрость людей в Библии.

 

Пастушья свирель

 

Весна чёрный снег превратила в кисель,

Туман сел на вязкие лужи;

Звучит в отдаленье пастушья свирель,

Лай псов – вдоль заржавленных кружев.

 

Немало по рощам наломано дров –

Дубы уцелели, да липы;

Чернеют глазницы погасших костров,

Птиц песни похожи на хрипы.

 

Слепцы! – из тумана выходим на звук,

С прогнившей от сырости злостью;

С презреньем плюём на прадедовский плуг,

И давимся брошенной костью.

 

В очки научились копейки втирать,

Гадать – на кофейном напитке...

Дано сердцу право себя разрывать!

А право сшивать – белой нитке?!

 

Пушкин

 

Карта выпала из рук,

Выстрел слился с ликом женским...

То ли Герман, то ли Ленский,

То ли дьяволы вокруг;

То ли сам я взвёл курок

И мелькаю между строк...

Может, хватит адских мук?

 

Кто, когда поймёт меня?!

Приближаюсь к знаку восемь,

Но меня всё тянет в осень –

В зал несметного огня!

А количество дуэлей

Умещается в постели...

Друг мой, ты прости меня.

 

Было шесть счастливых лет,

И условий шесть дуэли;

Ствол из дьявольской свирели –

Недоигранный дуэт!

В 37 закончил драму:

Три, семь, пиковая дама?!

Всё сошлось. Ай, да поэт!

 

* * *

 

Ночь своей смолистой чёлкой,

Прикрывая стог с иголкой,

От ушка уводит;

А в степи голодным волком

Ветер пьяный бродит.

 

Стоит церковь с колокольней,

Купола – насест вороний;

На замке ворота;

Слышен скрип весла Хорона,

Кваканье болота.

 

Все слова во рту прокисли,

На губах слюной повисли,

Притупились чувства;

В голове роятся мысли,

Только нет искусства.

 

Но ведь были же мгновенья!

Незнакомки в нетерпеньи

Умоляли слёзно...

Оказался на коленях –

Подниматься поздно.

 

* * *

 

Бездонным глазом Воланда –

Отверстие ствола

Нацеленного в голову,

А в жилах крик – пора!..

Но в синеве, под куполом,

Звенит колпак шута.

Куда ты рвёшься, кукольник,

Та высота пуста.

 

И не тебе с себя снимать,

Кровавый звон вериг,

Тому не время отступать,

Кто истин не постиг.

Что пуля – медь продажная,

Твой крест, как ни крути,

Копьё и губка влажная

Маячат впереди.

 

Закат багровым пламенем

Сжирает небеса,

Даются в наказание

Открытые глаза.

Не торопи ночь выстрелом,

В свой срок придёт рассвет...

Ещё познаешь истину

Серебряных монет.

 

* * *

 

Выбирайся своей колеёй.

Владимир Высоцкий

 

Нерв натянутой струной –

Вот-вот лопнет;

Может, выпьем по одной –

Закусь сохнет?

 

Хриплый голос рвёт мой сон,

Бьёт до боли;

Захромал магнитофон

От мозолей.

 

Бью аккорды в разнобой –

Дурью маюсь,

Мне бы встретиться с тобой...

Поздно, каюсь.

 

Зачехлю гитару я,

Жить-то надо,

Похудела вся семья

Без оклада;

 

Зачехлю и за сервант –

Не пропитый,

Пропадай ты, мой талант,

Не раскрытый.

 

Я теперь в работе – злой!

Дурью маюсь.

Мне бы встретиться с тобой...

Поздно, каюсь.

 

Жизнь ослабленной струной

Заржавела,

И я рву её строкой –

Надоело!

 

Ставлю новый я комплект,

Будь что будет;

Ну, а прав я или нет –

Бог рассудит.

 

Бью аккорды в разнобой –

Дурью маюсь...

Той, сказал бы, колеёй

Выбираюсь.

 

Мои – Вера, Надежда, Любовь

 

Тот не прав, кто решил, что мне жизнь искалечил:

Путь изломанный – он мне был выбран судьбой.

А спасали от бед не церковные свечи:

Мои Вера, Надежда, Любовь шли со мной.

 

У судьбы никогда не просил я отсрочки,

И добро моё путали часто со злом;

Много раз доводили дороги до точки,

Но не бил – даже в картах козырным тузом.

 

Дни, недели и месяцы к югу летели,

Но на север года безвозвратно брели;

Уже птицы весенние в клетках запели,

А меня всё влекут в синеву журавли.

 

Неоконченная повесть

 

Я взвесил всё, чем жил,

Всё для себя решил –

Точнее нет весов,

Чем собственная совесть.

Мой гонг уже пробил –

Рвусь из последних сил,

Но кто сказал – конец?!

Я не окончил повесть.

 

Спою, придёт пора,

Ну, а пока игра,

Жестокая, и в ней

Не место слабонервным.

Игра как мир стара:

Добро в ней – против зла,

Но чаще, как назло,

Зло побеждает первым.

 

И не вскрывая карт,

Я знаю наперёд:

Всё проиграю, но...

Не проиграю совесть!

И, до конца игры,

Азарт не пропадёт

И я ещё спою –

Я не окончил повесть.

 

Держу мир на руках,

А мир погряз в долгах, –

Всё взвесив, продают,

Чтоб как-то отыграться;

Здесь шулеры в тузах,

Туз, даже, туз в крестах...

Все входят в мир с добром –

Не все хотят с ним знаться.

 

Я взвесил всё, чем жил,

Всё для себя решил –

Точнее нет весов,

Чем собственная совесть!

Мой гонг уже пробил,

Рвусь из последних сил,

Но я ещё спою –

Я не окончил повесть.