Валентин Нервин

Валентин Нервин

Четвёртое измерение № 12 (432) от 21 апреля 2018 г.

Подборка: Насекомое соседство

* * *

 

Небеса населены богами,

а внизу – по контуру земли –

бегают короткими ногами

бедные, как люди, муравьи.

Обитая прямо по соседству,

зная друг о друге без прикрас,

мы похожи, если приглядеться,

только боги разные у нас.

Говорят, мы созданы из глины,

остальное не про нашу честь,

но в моей повадке муравьиной

что-то человеческое есть.

И пока мы делим крошки хлеба,

принимая их за божий дар,

в апогее солнечного неба

боги дегустируют нектар.

 

Муравей

 

Галактика всегда наедине со всеми,

кому не по зубам загадки бытия:

Что знает муравей

                              о солнечной системе,

что ведомо звезде

                             о жизни муравья?

Планета своего пути не выбирает,

поэтому летит по замкнутой кривой,

а муравей сидит

                          и спичками играет

на маленькой своей

                                Земле пороховой.

 

Солдатики

 

Если сверху лучше видно,

то из космоса – вдвойне.

Мы под Богом, очевидно,

как солдатики на пне.

Как он, бедный, различает

наши злые существа,

что для Бога означают

солдафонские слова?

Не без умысла, чего там? –

но случается и мне

притворяться идиотом

на какой-нибудь войне.

Только не судите строго

ни себя и ни меня:

человек похож на Бога,

потому что выше пня.

 

Божья коровка

 

Столовка в деревне Покровка

и церковка невдалеке.

Залётная божья коровка

сидит у меня на руке.

Поэтому чувствую кожей,

какие миры надо мной;

но я почему-то не божий,

а самый-пресамый земной.

Покровка стоит на отшибе –

дорога ведёт в никуда,

а в этой столовке паршивой

водяра течёт, как вода.

Я сделаю татуировку,

в натуре, на левой руке –

залётную божью коровку

и церковку невдалеке.

 

Светлячки

 

В буераках и дворах,

выгорая до нутра,

светлячки, на всех парах,

самолётят на «ура».

До утра туда-сюда

хороводят неспроста,

залетая, иногда,

в интересные места.

 

Если ты намерен быть

в этой жизни светлячком,

знай, кому и где светить

и подмигивать очком.

 

* * *

 

Если мир устроить набело –

без наветов и химер –

каждый будет вроде ангела,

даже муха, например.

Станут все морально стойкими,

благодушными сполна

и за нами с мухобойкою

будет бегать сатана.

 

* * *

 

Под комариный перепляс

и стрекозиное кокетство

я понимаю, сколько в нас

от насекомого соседства.

Что мы талантливы, пока

Земля – как маленькая сцена,

где я играю то жука,

то мотылька, попеременно.

Душа по воздуху искрит –

наивная и слюдяная,

и даже бабочка ночная

со мной по-женски говорит.

 

* * *

 

Есть у меня одна знакомая

и – говорю без дураков –                      

я для неё, как насекомое,

в её коллекции жуков.

Поскольку силой убеждения

не усмирить живую плоть,

ей доставляет наслаждение

мужское сердце проколоть.

Пришпилит маленькой иголочкой,

не хуже всякого врача,

и будешь ты лежать на полочке,

закрылками не стрекоча.

Поэтому, во избежание

того, что не произойдёт,

я разлюблю её заранее

и полечу,

                как самолёт.   

 

* * *

 

Эта бабочка порхает

без печали и забот

и не знает, и не знает,

что без памяти умрёт.

Эта женщина хотела

много дыма без огня –

пролетела, пролетела

между пальцев у меня.

Напоследок остаётся

только легкая пыльца

и беспомощно смеётся

маска женского лица.

 

Стрекоза

 

Как будто звезда Голливуда

тебе заглянула в глаза –

чешуйчатокрылое чудо,

танцующая стрекоза.

Откуда на русской равнине,

где судьбы летят под откос,

берутся такие богини

с фасеточным взглядом стрекоз?

Она заглянула случайно

в таинственные времена,

где жизнь коротка и печальна,

когда улетает она.