Валентин Гафт

Валентин Гафт

Вольтеровское кресло № 25 (301) от 1 сентября 2014 г.

Подборка: Все мы были дураками, пока не было стихов

Фуэте

 

Е. Максимовой

 

Всё начиналось с Фуэте,

Когда Земля, начав вращение,

Как девственница в наготе,

Разволновавшись от смущения,

 

Вдруг раскрутилась в темноте.

Ах, только б не остановиться,

Не раствориться в суете,

Пусть голова моя кружится

 

С Землею вместе в Фуэте.

Ах, только б не остановиться,

И если это только снится,

Пускай как можно дольше длится

Прекрасный Сон мой – Фуэте!

 

Всё начиналось с Фуэте!

Жизнь – это Вечное движенье,

Не обращайтесь к Красоте

Остановиться на мгновенье,

Когда она на Высоте.

 

Остановиться иногда

На то мгновение – опасно,

Она в движении всегда

И потому она прекрасна!

Ах, только б не остановиться…

 

Музыка

 

Е. Светланову

 

Смычок касается души,

Едва вы им к виолончели

Иль к скрипке прикоснетесь еле,

Священный миг – не согреши!

 

По чистоте душа тоскует,

В том звуке – эхо наших мук,

Плотней к губам трубы мундштук,

Искусство – это кто как дует!

 

Когда такая есть Струна,

И Руки есть, и Вдохновенье,

Есть музыка, и в ней спасенье,

Там Истина – оголена,

 

И не испорчена словами,

И хочется любить и жить,

И всё отдать, и всё простить…

Бывает и такое с нами.

 

Чёрный квадрат

 

Начала не было и не было конца,

Непостижимо это семя,

Меняет на скаку гонца

Эйнштейном тронутое Время.

 

Конь Времени неудержим,

Но гениальные маразмы

Ещё заигрывают с ним,

Катаясь в саночках из плазмы.

 

Но наберут ли Высоту

Качели нобелевской славы?

Качнувшись «влево на лету»,

Мир, как всегда, «качнется вправо».

 

Молчат сомкнутые уста,

Совсем иного царства врата,

Непостижима чернота

Сверхгениального квадрата.

 

Там время – чёрная дыра,

Как давит глубина сетчатку.

Какая тёмная игра.

Как ослепительна разгадка.

 

Треплев

 

Я тебя своей любовью

Утомил, меня прости.

Я расплачиваюсь кровью,

Тяжкий крест устал нести.

 

Кровь – не жир, не масло – краска,

Смоется, как акварель,

Станет белою повязка,

Станет чистою постель.

 

И не станет лжи и блажи,

Всё исчезнет без следа,

Смоет красные пейзажи

Равнодушная вода.

 

Мосты

 

Я строю мысленно мосты,

Их измерения просты,

Я строю их из пустоты,

Чтобы идти туда, где Ты.

 

Мостами землю перекрыв,

Я так Тебя и не нашёл,

Открыл глаза, а там… обрыв,

Мой путь закончен, я – пришёл.

 

Звезда

 

Потухшая звезда мерцает прошлым светом.

Она давно мертва, а мы ещё горим.

Жизнь воспевается Поэтом.

Любима ты, и я любим.

И солнца шоколадный грим

Нас украшает жарким летом.

…Всё меньше впереди у нас холодных зим.

 

Нож

 

В нём лаконично всё и кратко,

Вот – лезвие, вот рукоятка.

Убей им или что очисти,

Он – ничего без нашей кисти.

 

Но если вдруг над ним нависли,

Как колдовство, дурные мысли

И чует остриё металла,

Когда внутри клокочет жало,

 

Тогда одно телодвиженье –

И кровь смывает напряженье,

Волною набегает дрожь,

В моей руке слабеет нож.

 

Вода

 

Потоп – страшнее нет угрозы,

Но явны признаки Беды,

Смертелен уровень воды,

Когда в неё впадают – Слёзы!

 

Фонарь

 

Я вам, фонарь, хочу сказать одно:

Служа искусству света беззаветно,

Вы освещали так порой дерьмо,

Что становилось и оно заметно.

 

Разлука

 

Лети, стрела! Прощай! Разлука!

Убийство – прямо на глазах.

Всё – нет натянутого лука,

Лишь тетива в моих руках.

 

Встреча

 

И ничего, и ни в одном глазу,

Всё выжжено, развеяно и пусто,

Из ничего не выдавишь слезу,

Река Души переменила русло.

 

Жираф

 

Не олень он и не страус,

А какой-то странный сплав,

Он абстракция, он хаос,

Он ошибка, он жираф.

 

Он такая же ошибка,

Как павлин, как осьминог,

Как комар, собака, рыбка,

Как Гоген и как Ван Гог.

 

У природы в подсознаньи

Много есть ещё идей,

И к нему придёт признанье,

Как ко многим из людей.

 

Жираф –

Эйфелева башня,

Облака над головой,

А ему совсем не страшно,

Он – великий и немой.

 

Крот

 

Есть у крота секрет,

Известный лишь ему,

Он вечно ищет свет,

Предпочитая тьму.

 

* * *

 

Если потеряешь слово,

Встанешь перед тупиком, –

Помычи простой коровой,

Кукарекни петухом.

 

Сразу станут легче строчки

От вождения пера.

Превратятся кочки в точки,

Станет запятой дыра.

 

Уложи свой лоб в ладошку

И от нас, от всех вдали

Потихоньку, понемножку

Крыльями пошевели.

 

И падут перед стихами

Тайны сотен тысяч лет.

Всё, что трудными ночами

Ты предчувствовал, поэт.

 

Нет, перо в руках поэта –

Это вам не баловство.

Он – дитя, соском пригретый,

Но в нём дышит божество.

 

Связь времён – связь света с звуком.

Как постигнуть эту страсть?

Поэтическая мука –

В даль туманную попасть.

 

Акварели слов слагая,

Скальп снимая с тишины,

Ты услышишь, улетая,

Звук натянутой струны.

 

Но, паря под облаками,

Тихо празднуй свой улов.

Все мы были дураками,

Пока не было стихов.

 

* * *

 

Когда настанет час похмелья,

Когда придёт расплаты срок,

Нас примет космос подземелья,

Где очень низкий потолок.

 

Бутылка там под ним повисла,

Как спутник в невесомой мгле,

И нет ни в чём ни капли смысла,

Весь смысл остался на земле.

 

Пастернаку

 

Он доживал в стране как арестант,

Но до конца писал всей дрожью жилок:

В России гениальность – вот гарант

Для унижений, казней и для ссылок.

 

За честность, тонкость, нежность, за пастель

Ярлык приклеили поэту иноверца,

И переделкинская белая постель

Покрылась кровью раненого сердца.

 

Разоблачил холоп хозяйский культ,

Но, заклеймив убийства и аресты,

Он с кулаками встал за тот же пульт

И тем же дирижировал оркестром.

 

И бубнами гремел кощунственный финал,

В распятого бросали гнева гроздья.

Он, в вечность уходя, беспомощно стонал,

Последние в него вбивались гвозди.

 

Не много ли на век один беды

Для пытками истерзанного мира,

Где в рай ведут поэтовы следы

И в ад – следы убийц и конвоиров.

 

Олегу Далю

 

Уходит Даль куда-то в даль…

Не затеряться бы вдали.

Немаловажная деталь:

Вы всё же Даль, а не Дали!

 

Хулиганы

 

В. Высоцкому

 

Мамаша, успокойтесь, он не хулиган,

Он не пристанет к вам на полустанке,

В войну Малахов помните курган?

С гранатами такие шли под танки.

 

Такие строили дороги и мосты,

Каналы рыли, шахты и траншеи.

Всегда в грязи, но души их чисты,

Навеки жилы напряглись на шее.

 

Что за манера – сразу за наган,

Что за привычка – сразу на колени.

Ушел из жизни Маяковский – хулиган,

Ушел из жизни хулиган Есенин.

 

Чтоб мы не унижались за гроши,

Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,

Ушел из жизни хулиган Шукшин,

Ушел из жизни хулиган Высоцкий.

 

Мы живы, а они ушли туда,

Взяв на себя все боли наши, раны…

Горит на небе новая Звезда,

Её зажгли, конечно, хулиганы.