Вадим Заварухин

Вадим Заварухин

Четвёртое измерение № 8 (500) от 11 марта 2020 г.

Подборка: По ту сторону сна и покоя

* * *

 

Он был из тех, что ненароком

взялись, откуда ни возьмись,

и вышли, как выходит боком

порой непрошеная мысль.

И там, в безликости окраин,

в глухой тени отвода глаз

хотел остаться неприкаян,

покуда жизнь не удалась.

Пробив лазейку в колыбели,

он так и не рискнул узнать,

во что родители хотели

его для жизни пеленать.

Пока сходились брат на брата

и вместе шли на перекур

апологеты результата

и активисты процедур,

забыв отметить в протоколе,

что надо взять на карандаш,

он очутился в чистом поле

среди нечаянных пропаж.

Не видя троп, срезая угол,

до смерти пробирался он

в чудесный край садовых пугал

и белоснежнейших ворон.

 

* * *

 

В этом городе ни прозы, ни поэзии.

Бурый камень разлинован впопыхах.

В четырёхколёсном катишься протезе и

сочиняешь топографию в стихах.

 

Этот город полон мрачными прогнозами

неизменно предсказуемых концов.

Он саднит неизвлечёнными занозами

в белых задницах стареющих юнцов.

 

Покати шаром по желобам асфальтовым

в вечном поиске питательной среды.

Тормоза поют, колебля тоном альтовым

монотонные бетонные лады.

 

В мерном ритме повороты, ускорения

бесконечное танцуют болеро.

Наконец-то для прививки вдохновения

на душе однообразно и серо.

 

* * *

 

В тихий день за городами

пряники пекут.

Остывать кладут рядами

на льняной лоскут.

 

Пахнет мёдом и корицей

за версту отсель,

и торопится свариться 

клюквенный кисель.

 

Стрелки ходиков скатили

солнце на закат.

На стене в пушистой пыли

импортный плакат.

 

В сенях женщина хлопочет –

гости ко двору.

Во дворе цветастый кочет

влез на конуру.

 

Там собака спит вполглаза,

делом занята:

караулит возле лаза

рыжего кота.

 

Тихо бабушка спустилась

к лавке у крыльца,

уморившись примостилась

с ближнего конца.

 

На закате шар багровый

с золотой каймой.

За воротами корова

просится домой.

 

С ней соседская девица

разузнать насчёт,

а не здесь ли кто с корицей

пряники печёт.

 

* * *

 

Плыли в небе-океане

облака-материки.

Наловчились горожане

не протягивать руки.

Перепутали верх с низом,

встали на ноги с голов

и шагают под девизом,

что насвищет крысолов.

Вынимают из кармана

кто пятак, кто пятьдесят

и хотят, чтоб Аннаванна

показала поросят.

Постарели поросята. 

Нет иных, далече те,

чья судьба не полосата

даже в розовой мечте.

Из избы бежали дети

в синь и белые поля,

где несчастья нет на свете,

есть покой и вуаля.

Шевеля стопами копоть,

мимо замков, мимо вех

топким облаком протопать

и нырнуть отвесно вверх,

не поняв-таки интригу

предначертанной судьбы.

Дайте жалобную книгу!

Да пожалобнее бы…

 

* * *

 

разделённые столпотвореньем

мы наощупь искали пути

избежать человечества в среднем

и не хлопая дверью уйти

 

из привычных сиротства и вдовства

к бескорыстному небытию,

где увидеться нам доведётся

и принять нулевую ничью

 

по ту сторону сна и покоя,

в пустоте, недоступной богам,

где планет невесомые комья

полируют о темень бока.

 

погоди, я ещё ненадолго

задержусь между сном и не-сном,

где течение мысли умолкло

и телесная жизнь. в остальном

 

я пока колыбель колебаний,

тихо делаю вид и хитрю,

и ловлю сам себя на обмане,

и сквозь пальцы на это смотрю.

 

я плыву вдоль ресничной опушки 

и, как в зеркале, вижу в окне

свежий месяц – перо из подушки

на маренговой простыне.

 

* * *

 

Небес копчёный потолок.

След ледяной от самолёта.

Туманы с ближнего болота

холодный ветер приволок.

 

Темнеет быстро. Ближний свет

остатки солнечного гонит.

Столбы, дорожные изгои,

вот-вот шагнут через кювет.

 

У тёмной ночи нет сторон,

а лишь тропа, фонарь и посох,

и всякий космос на колёсах

к ним до утра приговорён.

 

Пока земные звёзды злят,

роняет пепел сигарета,

и встречный щурится от света,

не останавливая взгляд.

 

Тьма обволакивает путь,

и, как в сосуде кровеносном,

артериальным и венозным

потокам некуда свернуть.

 

Они, сбегая в два конца,

боками трутся друг о друга.

Дорога движется, как фуга

непревзойдённого творца.

 

Иные скажут, мол, дурак,

о том бродяге-страстотерпце.

Зачем стремиться в это сердце,

что снова вытолкнет во мрак?

 

А он не слышит болтовни

и помнит свой восторг и трепет,

когда в конце его облепят

большого города огни.

 

* * *

 

пора последней практики –

без ужаса затрат

выкладывать квадратики

в один большой квадрат,

 

в участок непричастности

к удушью цепких сект

и полной безопасности

для каждого от всех.

 

из области томления,

где воздух перегрет, 

в пространство удаления

себя из плотных сред.

 

подальше от теории,

от сутолок и схим,

и от таких, которые

с хорошим и плохим.

 

туда, где мы единственны

на призрачном мосту,

и где простые истины

укроют пустоту.

 

* * *

 

Как по небу пролетает

салафановый пакет.

В тёмном лесе снег не тает,

в мире тесно от ракет.

 

На дорогах всё неровно,

в огородах не родит,

ждёт бухгалтер Софья Львовна

из столицы аудит.

 

В чистом поле мчится поезд,

переполненный людьми,

а писатель пишет повесть

про невесту из Перми.

 

По дворам вступают в браки

между мужем и женой

все собаки, все собаки,

все собаки до одной.

 

В левый глаз легла грустинка,

правым глазом не видна.

За стеной поёт пластинка

под названием «Стена».

 

Я по жизни тихий житель

и в поэзии аскет,

только в небе покажите

салафановый пакет.

 

* * *

 

здесь под этими соснами

даже днём полумрак

а с апреля до осени

был натянут гамак

перемытые речкою,

солнцем сушены, в нём

мы с тобою безгрешные

умещались вдвоём

неразлучными дружными

до похожести лиц

вместо кукол игрушками

мы друг другу пришлись

только лето истаяло

и полвека зимы

доиграли считалочку

по отдельности мы

но за долгими прятками

снова примет река

и опять под лопатками

узелки гамака

 

* * *

 

виолончелевая плоть

прохладной августовской ночи

всего одной протяжной ноты

в струну хватает уколоть

 

и поплывёт квинтовый круг

опять спасая наши души

от маеты на сон крадущий

от эпидемии наук

 

не позволяющих подряд

курить вторую сигарету

и кот пройдёт по парапету

к себе притягивая взгляд