Ульяна
Валерьевна

Про фонарики и клевер

Расскажи про фонарики и принцесс, Про замёрзший клевер, хрустальный лес, Говори, мне так нравится сам процесс Восприятия речи. В нашей светлой сказке не будет жертв. С долгим звоном падает вверх фужер, Звёзды драгоценнее фаберже И сверкают резче. Мягколапо, больше не начеку За январским клевером – к Маршаку, Золотой верблюдик на «Кара-кум», Огоньки на ели. Тихий омут кажется мелковат, Остаётся светлою голова, Подставляю губы – поцеловать... И причём тут клевер?

Под небом цвета мокрой бирюзы

А ты, мой друг, меня уже встречал... Сдувал снежинки робкие с плеча. Дни зимовали на пустом причале. А чайки? … Ну, конечно же, кричали. И солнца было много, там, в начале. Кураж и блажь. Сплошное баловство. Что тут случится ?... ...Жёг понедельник шумный, без причин. Борзел январь, но первые грачи Галдели на саврасовской берёзе, Под небом цвета мокрой бирюзы. Был кончик носа от мороза розов. И ты меня поцеловал. В него. Согрев, как птицу.

Без маникюра

Безрукая, обрубок правды голой,

Весь в брызгах пены идол божества

П.Г. Антокольский

Стоишь без рук (и ногти не погрызть!) Кому-то в Лувр, ну а кому-то – к тётке. Безмолвное смятение растёт и Теряешь смысл правил без игры. А у неё есть искорка в глазу. Ей Боженька показывал козу. Смеялась звонко, спрятавшись в ладонях В том «раньше», до просроченной весны. Границы были переплетены, И ветер про любовь к себе долдонил. Казалось бы, печаль не велика И отвыкать трудней, чем привыкать. «Иди ко мне», а завтра «да иди ты!» А нет бы – жемчуга и янтари Ей подарить... Беспламенно горит Тоска в застывшем взгляде Афродиты.

Следующая Сенная

Солнце не волнует собственный вес и объём, угол под которым его снимают, если в небе отражаемся мы вдвоём. и следующая – Сенная. Ультрамарин над твоим городом редкий гость в галерее моего смартфона, где мы от нежности очумелые, собой гордые, щуримся, улыбаемся, и нам кайфово. Зачем облакам надуманные человеческие критерии? Что ты себе нафантазировала, сладкая? и несмотря на то, что людно в кафетерии, слышно, как опускается пенка в чашечке с латте. А мы – просто приятели, и это не про принятие, не про новомодные тренинги-троллинги. В какой роли для неба – мы? Цветные шарики, рекламные ролики, титры в фильме про день сурка. Солнце по-прежнему не волнует ракурс. Мы не волнуем солнце наверняка.

Клёвый август

Представь, будильник может быть смешным, Как наши споры в пять утра в парадном. Нелепые, как фото у стены, Где я в вечернем платье шоколадном. В том самом платье... Лёгкий мятый шёлк. Захлопнув дверь, ты так и не ушёл. Вновь мятный чай, тенистая терраса. Давай с тобой попробуем пробраться В прозрачный август. Тёплый круассан, Полнеба отражается в фаянсе. Мы растворились в хрупком ренессансе. Над завтраком кружащая оса Никак не может выбрать конфитюр: Крыжовниковый или с голубикой. И я смеюсь: зависла погляди-ка! Сиамка спинкой трётся о бордюр, Пружиня, шустро прячется под стол От крупных капель, тех, что станут ливнем. Сороки облепили куст калины, Играет ветер сорванным листком. А я ерошу волосы твои, Целую в две счастливые макушки. Мы под дождём нахохлившись стоим, И в профиль ты – серьёзный мокрый Пушкин. Не верится, что эта пастораль Закончится, как я бы ни старалась. Наш летний хит-парад, наш клёвый август. Мурашечная нежная пора.

Кода

Нервная Терпсихора без лягушачьей кожи льёт предрассветный вермут в матовые стаканы. Рвать голоса на споры с кем нам горше – негоже. Время идёт сквозь вечность, шаг у него чеканный. Время – такое время, нет бы потише топать. Гении, догорая, крутят хвосты кометам. Был датский принц на фото, и на афише копоть дамы амфитеатра, хлопая, не заметят. Медленные батманы и скоротечность коды, лавры для уходящих, тернии для любимых. Жизнь в середине кадра, смерть в середине года, В жаре олимпиады вянущие люпины. Музы то льнут к актёру то против шерсти гладят. В шаге от яркой сцены – чёрное закулисье. Выбежать из потёмок вместе с Мариной... Хватит, хватит терзаться, Гамлет, жди её и молись ей.

Охота на снег

Бежим на свет охотиться на снег, Апрельский, неуместный по весне, Нежданный, неприкаянный, хрустальный. Трофеи наши – талая в горсти, Но стоит первоцветам отцвести, Откроются нам чаяния и тайны. Нескромные ресницы сон-травы, Казалось, невозможно оживить, Но вот опять пульсируют в гортани Слова – от сердца, не от головы, И снова мы на «ты», а не на «Вы», А снег... что снег? Устанет и растает. Снежинки сложно гончими загнать. В метель не видно солнца из окна, Но чудо очевидно, полагаю. Ванильный воздух, будто бы пломбир, Витальностью своей не оскорбив, Ворвёмся в май с промокшими ногами.

Что может быть чудеснее

Что до чудес, они порой просты: Сын ноги промочил, но не простыл, Бисквит поднялся, выиграл Спартак – Бывают дни, в них всё на свете так. Так хорошо, что страшно. И внутри Волшебное не делится на три, А остаётся тёплым, лёгким, светлым, Как будто в январе внезапно – лето, И не открыт охотничий сезон. Пестреет маргаритками газон, И бабочки над ними «бяк - бяк - бяк»… Что может быть чудеснее тебя?

Туда обратно

Я теряю зонтики и перчатки, у меня досадные опечатки, у тебя, надеюсь, что всё в порядке, доказал теорию непростых? Слишком сложный цвет, априори, грязный. Уходя в себя, оставайся разным, контролируй стресс, не спускайся в дрязги, заплывая в омуты, не простынь. От плохих советов немного толку. Я «туда-обратно» – хреновый Толкин. Разбавляешь сплетни и кривотолки, на меня всерьёз примеряя их. Окунаешь в лакмус чужих утопий. Мы – гудрон и мята, инжир и опий, Фродо Бэггинс с чокнутой Мэри Поппинс, образец намерений неблагих. Безымянный, в общем-то, без колечка, но со мной – по встречке не будет легче, «Излечить» не вышло – «Не искалечить». Но однажды звёздные конфетти отразятся в нас. Не давлю на жалость. Контур губ привычно наполнив алым, сжалась, в совместимости задержалась. И скрипят качели «прости-прости»...

Дачное

На даче благодать и ландыши с кислицей, Под вечер комары гнусавят а-капелла.. Ты любишь не меня, а я учусь не злиться На это «не люблю». В цвет жимолости спелой Закат окрасил сад, кудрявятся каштаны, Крапива не кусает, спят яркие вьюнки... Валяюсь в гамаке без лифчика и планов Тут даже ныть не хочется. И некому, прикинь. Как можно не меня, а этих тощих куриц!? Попросятся в строку мадера и харчо. Цикличен монолог, Фрейд снова нервно курит. «Ну любит он других , а не тебя... и чё!?» И в этом я живу... и в общем-то неплохо, Жасминовый июнь заваривая в чай, Разглядывая дни в цветах чертополоха. Жаль, некому гамак сильнее раскачать.

Ну и что?

Что я могу? Увы, совсем немногое – Купить билет, ну, например, в Ростов Или лимонов, если по дороге мне, И гладить перед сном твоих котов. Варить варенье из арбузных корочек, Смотреть по телевизору стендап, Потом трястись в метро и спорить с поручнем, Что после четверга придёт среда. Каштанный брют – салатовое марево, Цветущим тёрном веет из-за штор. И я у трапа маленькая-маленькая. И ты меня не любишь. Ну и что?

Пиши-пиши!

Между нами просто «пиши-пиши», Для потомков, для дела и для души, Покупай «Герлен» или «Живанши», На запястья пшикай. Без ошибок не было б нас таких. Расставания с будущим нелегки, Запятую ставишь в конце строки, Удаляясь с шиком... Потому что эти все «ться» и «тся», Идеально рифмуются с «трахаться», А потом чужие черты лица.. И к чему всё это? Но пока мы пишем – нам всё простят, Про берёзки, лютики и котят. Да-да-да, особенно про котят. И хмельное лето.

А кто здесь?

А кто здесь нормальный? Облака ромашек чистый окситоцин. Одновременно распускаются верески и чабрецы. Мы – гордецы, не помнящие физику, пустившиеся во все тяжкие, смеющиеся, лёгкие, синхронно происходящие. Лучше вместе досмотрим, чем я додумаю. Чай обжигающий, хочешь подую? Гормональная химия точно от слова «гармония»? Вот же жадина неугомонная! А после вдыхаем из одной чашки, прохладный... Всё равно чудес не бывает? Да ладно!

Небесный суд

Бессоннично вникать в «Небесный суд» И верить: обязательно спасут, Обнимутся два ангела не скоро. Сесть на перила (ноги на весу) Пить дождь – на вкус он как тирамису, А снег – варенье из лимонных корок. Молиться в рифму – много ли ума. Мы друг от друга пьяные в умат, Но спорим как Пореченков с Хабенским. Светает. Утро стынет дрожью рук, Ноябрь снимает с солнца кожуру. ...И брызгами нисходит свет небесный.