Все стихи Тимура Багавеева
* * *
Гомер приходит в мир и смотрит сквозь него, И видит: мир не тот, пока ещё не создан, – Но слышно, как поёт земное вещество, И дух в земном плену впервые внемлет звёздам. Он видит: мир вокруг становится войной, Но сходит ясный свет на море и на горы; И вот на берегу, рождённые волной, Слова уже бегут, сплетаются в узоры. И мир – вокруг меня, и я смотрю сквозь тьму Его земных вещей, и думаю: неплохо. Пусть будет нелегко – когда-то я пойму, Как в шуме диких волн рождается эпоха. Видения бегут, как сцены на щите Ахилла; всё вокруг окидываю взглядом, И музыка растёт в великой пустоте... Гомер, пришедший в мир, смеётся где-то рядом.
Провинциал приехал в Питер
1
По таинственной, звёздной, вдаль летящей кривой на Васильевский остров я пришёл – и живой. Взгляд развёрнут чудесно по пяти сторонам. Этот город – над бездной, как фрегат – по волнам. В чистом праздничном свете всё – сильней и больней. Нет и мысли о смерти, или всё в них – о ней. Так открыто и вольно (долго в нём не гостят, и не страшно, не больно, что мгновенья летят) – вот я цел, не расколот, шлю сквозь тьму свой привет. Я нашёл тебя, город – тот, которого нет...
2
И это всё? – Обычные дворы. Где музыка? – Или совсем оглох ты? Но вновь несут волхвы свои дары Обычными дворами Малой Охты. Но в небесах, незримая, как встарь, Звезда восходит над рекой народной. И вспоминая, что ты тоже царь, Несёшь свой дар, неслышный и бесплотный – Весь год его не смог перебороть... Опомнишься от годового бега – И чудо снова обретает плоть Из чувства, тихой музыки и снега.
3
Рассказы. Музыка. Стихи. Дворы, проспекты и аллеи Ждут. В мыслях – ворох чепухи. Под куртку – свитер потеплее. И словно изнутри согрет – От ветра не спасает свитер... Чего-то нового здесь нет: Провинциал приехал в Питер. Пришёл, увидел, полюбил... За тридцать дней, подобных мигу, Теперь навек – что был здесь, был – Вписал в таинственную книгу Своей судьбы... Я жив, здоров, Из незнакомого мне сада Пишу: здесь место встреч миров. Здесь свет. А нового – не надо.
* * *
Я не пытаюсь достучаться до небес, Я не шепчу, держа огонь: звезда, гори! Я, словно зверь, смотрю в родной дремучий лес, А небеса во мне стучатся изнутри. Я всё могу: запутать след, рычать и петь... За ночью ночь одна звезда плывёт в зенит. И даже если не сумею посмотреть, Я просто знаю: это небо зазвенит Светлей и чище, чем проснувшийся ручей, Сильней, чем музыка, кипящая в крови, Прохладней ветра, но острей и горячей, Больней, чем пламя... И всё будет – о любви.
Зарубки
Лиде Багавеевой
Мы вдвоём – против мира. Не бойся, прими этот дар – Говорю сам себе, и домам, и деревьям, и тучам. От былой тишины не отыщешь теперь и следа. Жизнь смыкается лесом, старинным, родным и дремучим. И не город вокруг – я стою на звериной тропе: Здесь от века темно – но от века звезда мне светила. Здесь могу быть живым, здесь мне просто и плакать, и петь... Русский лес – это враг, полный мрака, угрозы – и силы. Есть огонь в глубине, чудесами наполненный сад – Но всегда чудеса так легки, и прозрачны, и хрупки... Остаётся любить, говорить и идти наугад, Я иду наугад, на полях оставляя зарубки: Русский лес – это жизнь... Не пугайся других – это свет, Это звёзды над лесом... И в наше прекрасное лето Мы пойдём сквозь него – и за нами останется след, Мы пойдём сквозь него – к небесами пролитому свету...
* * *
Круг за кругом летит – но небес до сих пор не видать. Может, я не прорвусь, не проснусь в своём радостном небе. А в широкой реке год за годом всё та же вода. Никуда не уйти. Тростниковый надломленный стебель Станет дудочкой в чьих-то спокойных и умных руках, Будет петь о земле, о коротком, но сказочном лете. Небеса далеко – но судьба мне всё так же легка, И читаема вязь на ещё не истраченной лепте. Разреши мне наполниться звуком, я тоже могу Петь о светлой земле и о тёмных горящих глубинах Человеческих душ. Тихий ветер касается губ, Тихий ветер, рождённый в далёких нездешних долинах. И тогда всё вокруг начинает расти и звучать, И сорвавшийся звук – по воде расходиться кругами. И смеющийся свет от единственного луча Возвращает ушедшее пламя.
* * *
Осень, ты здесь, с обнажённым мечом в руке, Осень моя – безжалостна и прекрасна. Ясное утро. Тропинка ведёт к реке. Можно идти и думать о всяком разном. Осень, не бойся, я уже так устал Прятаться. Уклоняться. Снимаю панцирь. Время проверить, как закалилась сталь. Осень, ответь, зачем мне тебя бояться? Первая встреча. Прошло не пятнадцать лет – Долгая жизнь – да пара ударов сердца. Первая кровь. По золоту – красный след. Выдохнуть боль. В изумлении оглядеться: Небо такое, что всё-таки стоит жить; Тихий пожар по голубому вышит. Это так просто: скажи всё опять, скажи... Кто-нибудь – да услышит.
Запах вербены
Время смеётся и крутит свою киноленту: Чьей ты тоской так смертельно, так яростно пьян? Запах вербены летит через два континента И океан. Под обжигающим солнцем упрямого Юга Будто всё та же родная степная тоска. Непобеждённые помнят и слышат друг друга Издалека. Здесь, где другие сухие и горькие травы, Между холмов точно в пламя уходит тропа, Чистой волною сквозь облако пепла и славы Дышит судьба. Тихое озеро. Надо, что должно, исполнить, Справиться с болью – и другу простив, и врагу, И отпустить. Но однажды – по запаху – вспомнить На берегу...
* * *
Лиде Багавеевой
Весна, благодарю за этот день, такой неяркий и такой короткий, такой простой – и тягу к высоте... Во фляжке – двести грамм обычной водки. Обычный парк, обычная печаль не затемняет радости. Откуда тут столько жизни? И на всём печать какого-то свершившегося чуда. За свет во тьме, за пятистопный ямб (через века ведущее звучанье); за то, что путь далёк – но я упрям (и ночь пронзает звёздными лучами); за чудо встреч – на Марсе? на Луне? во сне? в морях, шумящих где-то между? – за мост над бездной – почему бы нет? – благодарю за всё светло и нежно. И на земле – за безусловный дом (я знаю, где он должен быть построен); за сорок лет – и не жалеть о том; за счастье в жизни – в сущности простое, как этот день. За то, что жизнь – не сон; за ту, с кем можно говорить о многом; за женщину, с которой можно всё, суждённое от сотворенья Богом.
* * *
Рассеянный свет, берега, города, голоса – Вот так, по крупицам, слагается всякая сага. И время не ждёт, и шумят, обступают леса, И всё, что ты создал – лишь место для нового шага. И перед словами, что сами себя говорят, – Приходят и смотрят, и выбора нет, и не надо, – Ты сам – тишина, чистый лист, безымянный солдат, Обычный герой их бессмертного славного ряда. Послушный их слову, иди, и дыши, и живи, И жизнью своей говори ненадёжному миру О доме и долге, войне, и весне, и любви – Как Бах говорил с целым миром на хрупком клавире...
* * *
От Итаки – долгие века. Трои нестареющее ретро. В плотную трепещущую ткань Паруса, наполненного ветром, Вплетены надежда и тоска, И шумят, шумят мирские волны. Говорят, Итака так близка... Мне и этого теперь довольно: В стройный космос, явленный в словах, Быв меж тех, которые далече, Возвращаться с самых лютых вахт По мостам из музыки и речи...