Татьяна
Шарова

чаячье

Март
Черноморское побережье

День первый

Прокричала мне чайка:
Ты меня величай-ка
Царевна!
Моревна…

День второй

Отчего я не чайка?
Море, ты покачай-ка
На хребтине солёной,
Изумрудно-зелёной
Влюблённо
Меня.

День третий

Отчего эти чайки
Собираются в стайки
И кричат так противно
Коллективно?

День четвёртый

Отчего эти чайки
На печали так падки?
Лучше б булки клевали
Да молчали.

День пятый

По морю рассыпаны серым бисером чаечки.
На горизонте розовые спаечки
Облака с облаком,
С облаком облака.
Облака
Здесь века.

Вечер шестой

Куда подевались все чайки?
Только рубиновый рубчик неба отражается в притихших окнах средней школы на набережной.

День седьмой

Утро.
Всю ночь Нептун шептался с местной галькой.
Ни одной Венеры.
Ни одного Аполлона.
Ни одной чайки.
Только голый пейзаж.

Ранний вечер.
В концертном зале Роза Холл некуда чайке упасть – на сцене птица муми-тролльного полёта – алый плащ, фиолетовая шляпа. Бубном по сердцу:
«Время слушать чаек.
Мечтать отчаянно».

Поздний вечер.
К чёртям мобильный интернет!
Влетаешь в освещённый тоннель и осознаёшь, что именно в этот наполненный живой музыкой вечер улыбающаяся синеглазая чайка навсегда скрылась за горизонтом:

«Я со звёздами сдружилась дальними,
Не волнуйся обо мне и не грусти.
Покидая нашу Землю, обещали мы,
Что на Марсе будут яблони цвести!»

Ночь, утро, день, вечер восьмые

Сильный ливневый дождь. Слабый ливневый дождь. Сильный… Слабый… Сильный…
Редкий отдыхающий достигает середины набережной.
Лишь железные чайки регулярно идут на грозу.

День девятый

Штиль.
На волнорезе два школьника (тёмный низ, белый верх) пытаются переплюнуть Курта Стайнера в искусстве пускания блинчиков. Удастся ли им это – понятия не имею.

Сегодня море усыпано белым чаячьим жемчугом. Время от времени жемчужины, окрыляясь, взмывают в небо, такое же лучистое, как твои глаза…

День десятый

Зимний театр.
– В монастырь! В монастырь!..  – кричит рефлексирующая чайка.
С её меланхоличной головы слетает в волны блестящий предмет. Корона?! Показалось?..
По одной из версий, в 1953 году Сталин был убит в результате секретной операции под кодовым названием «Гамлет»… Мейерхольд мечтал построить театр, репертуар которого составляли бы только интерпретации «Гамлета».

мир болен Гамлетом

я больна любовью

«я люблю тебя, как сорок ласковых сестёр»

Занавес.

собачье

1

Всё дело в цветовом решении и топографии.
На побережье мимоза особенно бессердечна.
Присягни мне на библии флориографии
В том, что будешь любить меня вечно.

Меня и мою кошку по кличке Собакатакая.

2

Сегодня нам море дают,
Смешливое в искрах и блёстках.
Собакам до фени салют.
Собакам подайте «Тоску».
Они понимают в тоске.
Они понимают в печали.
Вчера на холодном песке
Февральское море давали.

3

Мой бисёнэн − мальчик хрупкий и ломкий –
любитель аниме и манга.
Задумчиво у самой кромки
Морской стоишь. Заходит с фланга
Солёный пёс. Садится рядом.
Мангашная вполне картинка.
Колышутся картинно пряди.
В глазу застывшая слезинка.

4

И белый, и чёрный, и рыжий.
То вдоль, ну а то − поперёк.
Но ты не становишься ближе
Не им, не себе. Проводок −
Замкнуло, прожгло, оголило.
Слеза лишь на всё и про всё.
Как рыбу, насквозь просолила
Собачье житьё и моё.

5

Бредёшь по морскому берегу.
Тень бежит позади, по гальке тысячелетней,
Тысячеликой чёрной собакой.
Хочешь сыра, вина, ветчины?
Не хочешь.
Море грохочет.
Что-то хочет сказать.
Не разберёшь.
Сколько ещё так пройдёшь?
И вот уже тень обгоняет тебя,
Монументально стройна.
Заходит в воду холодную, не дрожа.
Не замочив подошв, без скулежа.
Только волны шуршат:
Ша-ша-ша...

6

Фольга и стёкла. Стёкла и фольга.
Собачьих морд пиратское радушие.
Воланов пенных тоненькое кружево
Выпрастывает море на берега.

И вот оно у ног твоих уже.
И вот оно. И вот оно. И вот −
Голубеньким яичком Фабержe
в зрачке иллюминатора плывёт.

А было близко − ногу протяни
И вот оно. И вот оно. И вот −
Протянутой являет пятерне
Свой просолённый в складочках живот.

А в гнёздах из песка собачий прайд.
Ночлежка, и столовка, и маяк.
И вот он. Вот он. Вот он. Вот − инсайт −
Во мне так много моря и собак.