Татьяна
Ивлева

* * *

Спят этажи, безмолвствуют ключи.
Склонилась ночь над городом и домом.
Окно – утомлено дневным содомом –
Мерцает маяком в густой ночи.

Кто там живёт? – А там живёт поэт.
Он ходит днём по острой грани бритвы,
А по ночам вершит свои молитвы...
Пока он жив – в ночи пребудет свет.

* * *

Сколько пройдено – много ли, мало?..
След засыпан прогорклой золой.
Знать, звезда кочевая устала
Между небом гореть и землёй.
Впереди плещет сумрак безбрежный,
Не пробьётся в нём луч маяка.
Но чем сумрачней, тем безмятежней
Сны, что видятся издалека.
И всё явственней голос нездешний,
Тихий, словно камыш у пруда,
Вопрошающий: «Камо грядеши?» –
Ах, да если б мы знали, куда!

Карусель

Где моя отчизна, братцы?
Где мой дом? В каком краю?
Как, скажите мне, добраться?
За ценой не постою.
Брызжет ярмарка весельем –
Рождество не за горой.
Прокачусь на карусели
С краснощёкой детворой!
Ах, на подиуме тесно!
Кони быстры и легки.
Мчим – почти что поднебесно –
С ветром наперегонки.
Скачем, скачем без оглядки,
Круг за кругом... Боже мой!
Карусельные лошадки
Резво мчат меня домой...

* * *

Мелодию в миноре ноября
Насвистывает в такт сквозняк залётный...
Душа на грани – на полоске взлётной –
Последние теряет якоря.
Прощайте, цепи призрачных надежд!
Прочь груз невыполнимых обещаний!
Долой балласт несбыточных желаний,
Толкающих на бунт и на мятеж!
Прощай и – без вины моей – прости,
Невстреченный герой, не ставший другом –
В подлунном мире, горестном и грубом,
Жаль, наши нé пересеклись пути.
Прощай и ты, мой Ангел в небеси,
Тебя от всех присяг освобождаю,
Но в миг, когда я в синеве растаю,
К родному берегу поклон мой донеси.

Перечитывая Пушкина

Всё меняется извечно
На поверхности Земли –
Кроме станции конечной:
Мрак в тоннеле, свет вдали.
Ждут конца, гонца, ответа.
Тень ковчега у дверей...
В небо рвутся минареты –
Выше храмов и церквей.
Не кричат в лесах кукушки.
Пламень рушит, не щадя
Деревянные церквушки
Без единого гвоздя.
Опрокинут Бог распятый,
Предан, продан и забыт.
Ангел – белый и крылатый –
Чёрным саваном увит.
Покорились вихрям кроны,
Кружат вихри, не шутя!
«Буря мглою небо кроет»…
В колыбели спит дитя.
И, усталый, запоздалый,
Бедный, бледный путник мой
Ждёт кого-то у вокзала,
Позабыв пути домой...

Перечитывая Булата

Надежда, дай последний шанс седым и грустным комиссарам,
тем, что спасают мир стихами. Им предстоит последний бой –
за Белый Свет! – Свидетель Бог, что этот бой – последний самый,
и без победы комиссары вернутся на щите домой…

Подобно им, когда-нибудь и мне победы не дождаться,
и станет чёрным, нелюдимым мной так любимый белый свет,
и я паду, подобно тем, кто пал когда-то на гражданской.
Но не склонятся комиссары. – И пыльных шлемов больше нет...

Золотой петух

Журавли откричали.
Утонула звезда в пруду.
Тихий ангел печали
Поселился в пустом саду.

Крестовиной стилета
Обозначилась в вышине
Башня кирхи столетней,
С петухом золотым на ней.

Гул речей, гром орудий
Одурманили чуткий слух…
Никого не разбудит
На заре золотой петух.

* * *

...в тревоге о мире, в тревоге о жизни,
о сердце разбитом своём
мы – то ли на празднике, то ли на тризне –
без праздника в сердце живём,
и всё же – с надеждой – на клин журавлиный
мы смотрим опять по весне,
и сладость иллюзий с печалью полынной
отмеряны нам наравне.

* * *

Друзья такие, с кем врагов не надо,
Друзья – до ада и до камнепада,
Участливо манящие меня
В капканы преисподнего огня.
Друзья, кому милей навет и зависть,
Раздора и беды кромешной завязь,
Как чёрт от ладана, бегущие меня,
В азартном искушении менял...
Пусть ранили, пусть вовсе развенчали,
Не выкажу обиды и печали...
Друзей, меня предавших, имена
Благословлю в лихие времена.

Шут и меч

Когда безумный шут не в шутку поднял меч,
Когда у власти демоны и бесы,
В такие времена игра не стоит свеч,
В такие времена Париж не стoит мессы.
Опасны и темны бесовские дела,
Нет, не шутя шуты играют в кости:
Шагают на убой рекрутские тела,
И бьют крылами флаги на погосте.
Шутам прощали всё в былые времена, –
Смешили королей их выходки и шутки...
...А в наши времена – не велика ль цена
Их шутовству, их двойственности жуткой?!

* * *

из пробоин адского дна
огневой вырастает вал
на востоке – идёт война
а на западе – карнавал
скачут джокеры и шуты
в табунах звенят бубенцы
я – не с ними, я – прочь! – а ты?
ловишь липкие леденцы...
потешаешься, пьёшь до дна –
за победу и за любовь
на востоке идёт война
и не пиво – там льётся кровь
что ж, закон природы жесток:
до скончания всех времён
катит солнечный диск восток
в западню – бесам на поклон
Жизнь – одна. Отчизна – одна.
Бог всем поровну раздавал...
На востоке идёт война.
А на западе – карнавал.

* * *

Пасхальная весна – 25