Татьяна Фоминова

Татьяна Фоминова

Золотое сечение № 2 (350) от 11 января 2016 г.

Подборка: Поучительные сказки для взрослых девочек и мальчиков

Золушка

Поучительная  сказка

для  взрослых  девочек

 

Ах, Золушка, несчастная душа –

то мачеха зацепит, то отец:

да взяли б тебя замуж, наконец –

в голодном доме нету ни гроша.

Поняв, что счастье не придёт само,

однажды поборов девичий стыд

решилась Принцу написать письмо

и во дворец записку отнести.

 

Писала на клочке календаря,

для цвета ткнув карандашом в золу,

что не была ни разу на балу,

и оттого вся жизнь идёт зазря.

Что мачеха задёргала отца,

а мамка пятый год как померла,

что ей бы хоть ступенечку дворца,

она б и на ступеньке жить смогла…

 

Проснувшись в восемнадцатом часу,

прекрасный Принц, опухший от пиров,

рассеян был и не совсем здоров,

и тут ему записочку несут.

Отпив боржоми с кубиками льда,

записку снисходительно прочёл.

А девочка хорошенькая, да? –

привратника спросил через плечо.

 

И вдруг пофилософствовать решил

и приказал бумагу и перо,

и стал писать, что в мире всё старо,

что в мире нет услады для души,

что он не понят, что любить готов,

что ищут ласки страстные уста…

Он исписал полдюжины листов,

потом проголодался и устал.

 

Уже к письму теряя интерес,

он торопливо дописал в конце:

«Голубушка, как тошно во дворце

среди капризных сказочных принцесс!» –

и разорвал, поняв, что смысла нет.

Послал монетку к заднему крыльцу,

где Золушка под дверью ждёт ответ,

размазывая слёзы по лицу.

 

Лебёдушка

Грустная сказка для женатых Иванов-царевичей

 

Лебедь белая – прозрачное крыло.

Лебедь белая, как белая строка.

Сине-озеро – туманное стекло,

под стеклом вода туманная сладка.

Добрый молодец, не хмурь своё чело,

не тянись за луком, добрый человек.

Лебедь белая – прозрачное крыло.

Лебедь белая – невытоптанный снег.
 

Я отбилась от своих родимых стай,

красоты своей нетронутой стыжусь.

Погоди, Иван-царевич, не стреляй!

Я тебе, Иван-царевич, пригожусь.
 

Если ранит басурманская стрела

чёрным вороном любимого в ночи,

забинтуют рану нежные крыла,

будут слёзы, как живой воды ключи.
 

Отвечал Иван-царевич не спеша:

– Ты, Лебёдушка, прекрасна и нежна,

но прости меня, красавица-душа,

дома ждёт меня любимая жена.

 

По её приказу тропы я топчу,

по её капризу ноченьки не сплю.

Я лебяжию подушечку хочу,

а иначе – говорит – не полюблю.
 

Я для жёнушки, голубушки своей,

на подушечку для шёлковой косы

постреляю всех на свете лебедей!

Ты прости меня, Лебёдушка, прости...
 

Он летел обратно, весел и удал,

словно ветер, обгоняя паруса.

Не заметил, как над озером звезда

покатилась – лебединая слеза.
 

Он спешил, как будто выиграл войну.

Он коня стегал безжалостно кнутом.

Он застал свою любимую жену

в светлой спаленке с уродливым шутом.


Засмеялся он, хоть не было смешно:

– Хороша же ты, любимая жена!

Он печаль свою, как красное вино

выпил залпом, словно выплеснул, до дна.


А вино светилось тускло, словно кровь,

словно озеро туманное в глазах.

И осталась лебединая любовь

белым пухом в его чёрных волосах.

 

Откровения жар-птицы
 

Я – гадкий утёнок, птенец непутёвой жар-птицы,
что бросила сдуру своё золотое яичко.
А курочка Ряба, ну надо ж такому случиться,
взяла меня в дочки – хозяюшка, добрая птичка,
учила кудахтать меня, ковыряться в навозе…
Родители бедные чуть не лишились рассудка!
А после решили: наверно, я всё-таки – утка,
и выгнали вон, не способную к жизненной прозе.
А важные утки и злобные тётки-гусыни
пинали меня, и щипали меня, и клевали,
толстушки-индюшки бросали мне взгляды косые,
а все их мужья оскорбляли плохими словами…
Хотела топиться, над озером нашем  летая.
Увидела: белые лебеди вдаль уплывают.
Меня прогнала лебединая дружная стая
за то, что я – рыжая: рыжих у них не бывает!..
За что наказала судьба меня, ведьма-злодейка?!
Нелепая птица, ошибка в великой природе.
Была бы я лучше убогою Серою Шейкой,
дружила бы с зайцем…  А так – меня зайцы обходят.
Своё отраженье я видела как-то однажды,
в рассветных лучах пролетая над озером синим –
горячее пламя колышется в пёрышке каждом.
Не знаю, как вам, но, по-моему, это – красиво!
Пусть серые гуси шипят ненавистно и грозно,
а я рассмеюсь и отвечу им: «Сами уроды!»
Мне крыльями машут блестящие рыжие звёзды,
я с ними одной ослепительной дивной породы!

 

Дюймовочка

Сказка для девочек не выданье

 

Опостылело в тесной крысиной норе,

попрекает хозяйка ячменною крошкой.

Холодна и пронзительна ночь в ноябре.

И за столько-то лет износилась одёжка…

Видно, это не всем, чтоб сбывалась мечта,

Чтобы рядом всегда ненаглядный и любый.

Остаётся одно – выходить за крота

И носить под землёй его чёрные шубы.

А с другой стороны – ну, подумаешь, крот!

Ведь бывают же где-то полярные ночи!

В темноте этот крот не такой уж урод,

И летучие мыши завидуют очень!

А у ясного солнца прямые лучи,

Откровенные, словно влюблённые взгляды.

Хоть кричи, хоть молчи – до того горячи,

Зажигают живые костры листопада.

Солнце быстро садится, вокруг синева

Разливается горьким холодным чернилом.

Солнце, солнышко! Ты меня не отдавай!

Я сильней, чем тебя никого не любила.

 

Из жизни коронованных особ

 

О, как избежать

урагана монаршего гнева?!
Прикрыв пеньюаром          

молочную свежесть плеча,
– Ах, Ваше Величество, –

робко шепнёт королева, –
Изволите ль в спальню?

 Уже догорает свеча...
– Ах, Ваше Величество! –

скрипнет перо недовольно, –
Мне с Вашим Величеством

нежиться в пене перин?!
Держава в опасности,

заговор в городе стольном.
Заснём ли в объятьях?

Проснёмся ли мы средь руин?
– Я, Ваше Величество,

буду решительно краток:
я, Ваше Величество,

занят и очень сердит!!
И что же, сударыня,

нынче в свечах недостаток?!!
Вас очень тревожит,

что скоро свеча догорит?
– Ах, Ваше Величество, –

дрогнули рыжие букли.
Ну, как королеве

не быть королевской женой?
Опять он относится к ней,

как к бесчувственной кукле!!!
Мне, Ваше Величество,

холодно в спальне одной.
– Ах, Ваше Величество,

что за наивные речи!
Пусть топят пожарче,

к чему экономить дрова?!
Вот плед Вам, Мадам,

и прикройте, пожалуйста, плечи.
– Ах, Ваше Величество,

 Ваши жестоки слова...
– В чём, Ваше Величество?

Разве я езжу налево?!!
Указы, приказы, рассказы

всю ночь до зари.
– Но я – королева...
– Вот именно, Вы – КОРОЛЕВА!
Так будьте же ею,

О, ЖЕНЩИНА, чёрт подери!

 

Русалочка

Ужасно грустная сказка

 

Расскажу я вам сказку, дети.

Только, чур, в конце не реветь!

Раз попалась русалка в сети,

Как лосось попадает в сеть.

Побежали глядеть на диво

Всей деревнею – стар и мал.

Срамотищи такой красивой

Отродясь никто не видал.

Рыбаки-то, народ не слабый,

Аж вспотели тянуть со дна.

То ли рыбина, то ли баба –

Не поймут они ни хрена.

Всё глазищи таращит, дура!

А глаза-то как глубоки…

– До чего ж хороша фигура, –

Рты разинули рыбаки.

Бабы стайкой бегут с пригорка.

Нюрка – первая среди них,

Потому как рыбак Егорка

Третий год, как её жених.

А у Нюрки с фигурой туго,

Вся землица дрожит окрест.

Только где ж её взять, подругу:

Больше нету у нас невест.

Подкатилась она как мячик,

Парню в волосы:

                 – Ах ты, гад!

На русалку глазеешь?! Значит,

Дело ясное – виноват!!

Ах, бесстыжая ты скотина,

Надоело твоё враньё.

Не от речки пропах ты тиной –

От разлучницы, от неё!

Раскричалась, что спасу нету

(бабы в наших краях лихи!):

– Порубать её на котлеты,

Наварить из неё ухи!

А русалочке слушать горько,

И сама-то вся не своя.

Не нужон ей рыбак Егорка,

Ей бы в море бы, в окиян.

Там отважные флибустьеры,

Все красавчики – нету слов!

У невольников на галерах

Песни складные про любовь…

Людям вроде обеих жалко:

Эта воет и та – в слезах.

Но русалка и есть – русалка.

Нюрка – здешняя, что сказать!..

– Отпусти меня, сделай милость, –

Шепчет девушка рыбаку.

Я нечаянно заблудилась,

Замечталась на берегу…

Принесу тебе жемчуг-злато

Из подводных пещер глухих.

Нюрка рядом вопит:

                 – Ребята!!

Не пущайте! Хочу ухи!!!

Как решилось – понятно дело:

Спорить с Нюркой никто не смел.

Вся деревня ухи поела.

Лишь Егорка ухи не ел…

Утром встали – не счесть окурки:

Не сомкнул он глаз до утра.

Не женился Егор на Нюрке.

Утопился Егор вчера…

 

Царевна-лягушка

Сказка для сильно пьющего Ивана-царевича

 

У колодца судачили бабы:

– Глянь, царевич-то – пьяный с утра:

Выбрал в жены заморскую жабу

(много дали за жабой добра).

– Так нальётся, сидит и икает.

Жабу в руки и ну ей шептать:

«Василиса моя дорогая!

Покажи свою девичью стать».

– Тошно Ваньке от зелени склизкой…

Жаба раз в полнолунной ночи

обернулась змеёй-василиском –

он от страха-то как закричит!!

Дед Михеич сказал откровенно:

– Ты, Иван, на меня не серчай.

Обратится в лягушку царевна –

это, паря, обычный случай.

Маникюром своим, педикюром

заморочит тебя, молодец.

А потом – не признаешь фигуры,

что с тобою пришла под венец!

Очевидное – невероятно,

но мужчинская доля – лиха.

А из жабы в царевну обратно,

я, Иван, об таком  не слыхал!

Ты, Ванюшка, как муторно станет,

плюнь на жабу – живём только раз.

Взял бы в жёны соседскую Таню –

ты бы, дурень, не плакал сейчас!

И на что ты польстился, Ванюша!

На меха, жемчуга и шелка?!

Русской женщины русскую душу

не заменит златая река!

Ты проспись, да седлай поскорее,

да по утренней первой росе

поспешай – у седого Кащея

Танька слёзы проплакала все!

 

И поплёлся растеряно Ваня

(как же жить-то, Господь, рассуди!) –

с изумрудной лягушкой в кармане,

с синеглазою Таней в груди…

 

Сказка про Принцессу и Трубадура

Грустная сказка с надеждой на счастливый конец

 

Все вокруг потешаются –  дура,

разогнала таких мужиков!

Ждёт она своего Трубадура

почитай уже тридцать годков.

В духе сказочных лучших традиций,

как положено – всё без затей,

вышла Золушка замуж за Принца,

и у них уже трое детей.

А Дюймовочка – бабушкой стала,

водит в садик своих мотыльков.

Уж, бедняжку судьба помотала,

натерпелась от жаб и жуков.

А Принцессе чего не хватает?!

Вон приданого целый ларец…

От инфляции денежки тают,

без ремонта дряхлеет дворец –

без хозяина ясное дело.

А Принцесса весь день у окна

на дорогу глаза проглядела.

А дорога пуста, холодна…

Постаревшие фрейлины выйдут

лузгать семечки вечером в сад:

– Вышла б замуж хотя бы для вида,

ведь на будущий год – пятьдесят.

Уж давно бы была королева,

заменила б на троне отца.

Не видать тебе, старая дева,

ни короны теперь, ни венца…

Прёт фигура, бледнеет фактура,

мышь в подвале приданое ест.

Говорят, у того Трубадура

в каждом городе – десять невест.

Трубадурам свои интересы:

как начнёт голосить под окном,

дескать, жить не могу без Принцессы –

в кухне кормят и поят вином.

 

Не понять её черни убогой

королевскую гордую кровь –

всё глядит и глядит на дорогу,

и отчаянно верит в любовь…