Таня Лоскутова

Таня Лоскутова

Четвёртое измерение № 22 (370) от 1 августа 2016 г.

Подборка: Чтоб сохранить живою душу

Иноходец

 

Я – иноходец. Я хожу иначе.

Иначе сплю. Иначе ем овёс.

Гляжу не так. А если так, то значит,

Меня нельзя и принимать всерьёз.

 

Я – иноверец. Нет, совсем не верю…

Не верю в веру, в прочую муру.

В запрет не верю. И не верю в двери,

Что вечно заперты. А это не к добру…

 

Я – иностранец. Думаю про страны,

В которых я не буду никогда,

А думаю, что буду. Это – странно.

И без меня бегут мои года.

 

И без меня всё в мире происходит.

И без меня уже который год

На Белом Море белый снег не сходит.

Иной там снег. Он больше не сойдёт.

 

Иносказанье я. Я – идиома.

Я – ино-что-то в чувствах и делах.

Я – иномысль. И даже по-иному

Я отражаюсь в разных зеркалах…

 

Чтоб сохранить живою душу

 

Чтоб сохранить живою душу,

Любую заповедь нарушу.

Но вот, с которой бы начать?

 

Как мне, не ведая надежды,

Сорвать постылые одежды

И обнажённой не предстать?

 

Как мне моё живое чувство

Так сублимировать в искусство,

Чтоб, показав, не показать?

 

Как мне пред зрителем пытливым

Предстать крылатой половиной,

И не соврать?

 

И, замысел срывая божий,

Как, на холсте средь шляпок, ножек,

Мне скрыть наличье острых рожек,

И не пропасть?

 

Злое стихотворение

 

Веселье я найду в тоске.

Мне жарко будет на морозе.

Я прозу полюблю в стихе

И стих возненавижу в прозе.

 

Надену красное пальто

И, объявив его зелёным,

Куплю речей фальшивых том,

К своим врагам явлюсь с поклоном.

 

Друзей предам по одному.

Обижу на углу девчонку.

И заведу себе болонку.

И сладость чёрных дел пойму.

 

Эротический пейзаж

 

Пускай в моей картинке вновь

Дома, деревья, камни, даже

Старинной Англии пейзажи

Тебе напомнят про любовь.

А я, всему живому внемля,

Рисую дальние поля,

Где небо падает на землю,

Где, сражены любви недугом,

Собаки тянутся друг к другу...

Где лошадь лошади подруга,

И к небу тянется земля...

 

У книжной полки

 

На книжной полке вкривь и вкось –

Всё, что собрать мне довелось.

Стоит, названьями маня,

Всё, что писалось до меня.

Когда б не это, (боже мой!)

Пришлось бы всё писать самой!

Иль в ночь, в которую не спится,

Я б рисовала на страницах,

Что так заманчиво чисты...

И кружевами на листы

Легли бы оды и сонеты,

Японских хокку скрытый смысл

Иль грандиознейшая мысль

Полузабытого поэта.

И даже, поздно или рано,

Я б дописалась до Корана...

А если б очень повезло,

Я Губерману бы назло

Писала б гарики в рядок,

А в строчку то, что между строк...

Сменяли бы хореи ямбы ...

Мне спать пора!.. А то бы я бы ...

Стоит кровать, меня маня,

Душа признательностью дышит

Всем, кто меня, увы, не слышит,

Кто поработал за меня...

 

Акварель

 

Как скошу я взгляд на вещи,

Так скосится всё кругом:

Дождик, мостик, сон мой вещий,

Небо, речка под мостом.

 

Серый дождик нарисую

И фигурку на мосту,

И мечту свою косую,

Ни о чём свою мечту.

 

Нет перил, чтоб опереться,

Мост рассыпаться грозит,

Если лучше присмотреться,

Дождь косит и мост косит.

 

Облака плывут, как вата.

Облакам нельзя косить.

Но фигурка косовата,

Если честно говорить.

 

Серый дождик – дождик просто,

А фигурка – это я.

А мечта – так это остов

От былого корабля.

 

Я на мир глаза косила.

На меня мир глаз косил.

Я косила, что есть силы,

Но у мира больше сил.

 

Я спрямила взгляд на вещи,

И спрямилось всё кругом:

Дождик, мостик, сон мой вещий

И фигурка… под мостом.

 

Двойник

 

(На одной моей акварели – два моих «я». 

Одно моё «я» – лежит почти бездыханно,

другое – прозрачное, смотрит на него, не отражаясь в зеркале)

 

С собою, дерзкая, играла

Не вняв ни сердцу, ни уму,

И смерть бесстрашно призывала

К живому телу своему.

 

Я оказалась утром ранним

И не в аду, и не в раю…

Ах, как мне весело на грани,

Ах, как мне страшно на краю!

 

Я в изумлении глядела

Как спит двойник мой, не дыша…

Насколько было это тело

Спокойней, чем моя душа.

 

Моё ж спокойствие кричало:

О, не пора менять. Творец,

Моё греховное начало

На этот праведный конец!

 

Я попрошу ещё отсрочку,

Я поменяю свой билет,

Моя астральная сорочка

Тесней, чем платье юных лет!

 

Мне не поверить в жизни оной

В освободившееся «я»,

Как не постигнуть эмбриону

Всю многогранность бытия.

 

Как тело мне подходит статью,

Как сердце радостно стучит,

И ринусь я в свои объятья,

И нас никто не разлучит!

 

Вновь потянусь к запретной двери,

Возненавидя белый свет,

Взглянуть на то, во что не верю,

Поверить в то, чего там нет.

 

Нью-Йорк

 

Нью-Йорк... Нью-Йорк...

Читала, вроде...

Там все болтают о Свободе,

А, может быть, наоборот:

Народ – на то он и народ ,

Что даже в интернете врёт!

И я скажу , народу вторя :

«Нью-Йорк?.. Провинция у моря...»

 

PS.

Вот и Вахтанг (какое бл-дство!)

Врёт, что года – его богатство…

 

Погоды ветреность сулят

 

Погоды ветреность сулят…

И я, внимая предсказаньям,

Лечу с горы своих желаний

Уже который год подряд.

 

А склон горы так скор, так крут,

А воздух – полностью разрежен,

И ветер так по-женски нежен,

И так же по-солдатски груб.

 

В моём пареньи есть нюанс.

В моём паденьи – не разбиться.

Оно, прервавшись, вверх стремится,

Как будто Малера каданс.

 

Я, сочиняя этот стих,

Капусту на зиму солила.

Я тоже ветреность сулила

Да ветер к ночи подутих…