Светлана
Колина

Приживала

– Нитки, нитки береги, пеструха,
не тяни, не трогай узелок.
Тени наклонились над старухой,
чешет кот разорванное ухо,
и метель, набрав побольше пуха,
белым завалила хуторок.

За стеной скребутся где-то мыши,
то пищат, то лапками стук-стук.
Кот глухой и их давно не слышит,
языком лениво шёрстку лижет;
ждёт добычу, тих и неподвижен,
распластался в гамаке паук.

Всё спокойно. Ходики послушно
тик да так – чеканят мерно шаг,
змейкой нить струится из катушки,
серый день до пяточек простужен,
и готовит немудрёный ужин,
дышит в печке пламенем очаг.

– Ну-ка ты, заваливаешь кросны,
эка непоседа-егоза.
Я тебя, да я тебя за космы.

За окошком росчерком морозным
отразились в полумраке звёзды.

Внучка... приживала... сирота.

Лишняя

Сон – не всегда кружево.
Платье хочу белое.
Только не знаю, нужно ли.
Рябь по воде бегает.

Чёрная мгла омута,
вздыбился лес тропами,
кромка земли вспорота,
я говорю шёпотом.

Пахнет вокруг падалью,
и пауки с мухами.
Звук в пустоту падает,
тени встают, ухают.

Нити скользят липкие,
небо сдавив тучами,
и под ногой хлипкая
давится топь зыбучая.

Эти пути млечные,
время, как шар, беременно.
звёзды, сгорев свечками,
падают вниз медленно.

День утомил стонами,
Плачется ночь вишнями.
А просыпаться? Стоит ли?
Лишняя я. Лишняя.

Это просто зима

Это просто зима
бабьим летом стоит на пороге,
Для кого-то такое,
быть может, обидней вдвойне.
Осторожно, народ:
обломаете руки и роги,
не найдёте причины
в столь странном посланье извне.

Липкий снег затыкает
И горло, и красные уши,
Натыкаясь на редких прохожих,
бредут фонари.
Надрывается город,
но если не слышишь – не слушай.
Эти звуки невнятны:
Они не твои, не мои.

И мелодия эта скрипуча,
с печальным надрывом.
разрывает завалы
свинцовых приподнятых плит,
сеет дождик, довольно прохладно,

погода паршива,
да и что с неё взять,
если женщина тихо скорбит.

Погадать,
потревожить, вращая
забытую память.
здесь магический шар не поможет –
Получишь ответ.
Благозвучные рифмы
Не могут, травмируя, ранить.
И никто не заметит ушедших.

А нас просто нет.

Девочка-зима

Сахарные фрукты,
Веток бахрома.
Надевает унты
Девочка-зима.

Лёгкий полушубок,
Всё белым бело.
Лёд прозрачный хрупок,
Гладок, как стекло.

Брови расписные,
Тонкие вразрез.
Нити золотые
Тянутся с небес.

И вокруг рубинов
Россыпи горят,
Снежных исполинов
Выстроили в ряд.

Под большой периной
Тихо и теплей.
Снова на рябине
Стайка снегирей.

Сдулся, стихнув, ветер
И прилёг у ног,
Слабый и бесцветный,
Ласков, как щенок.

Дверь моя без замка

Дверь моя без замка,
Много ли надо мне,
Лампа у потолка,
Отблески на стене.

Может быть, кто войдёт,
Быстро спровадив ночь,
Может, наоборот,
Надо кому помочь.

Может, внезапный стук,
Яркий огонь во тьме,
Может, приедет друг
На голубом слоне.

Настежь откроет дверь,
Проговорит: «Привет!»
Мир совершенно сер,
Друга давно уж нет.

Капельки на стекле
В странном окне из грёз,
Много ли надо мне,
Двор лебедой зарос.

Сжавшись в траве, цветы
Свой потеряли вид.
Это от пустоты
Сердце сильней болит.

Льёт приглушённый свет
Лунный туман слегка.
Друга сегодня нет...
Дверь моя без замка...

Граффити

Эти эскизы – пожухлый огонь в траве,
Мало ли много ли – вертится в голове.
Их не собрать, не запомнить и не коснуться.
Давит на сердце застывшая кромка льда,
Осень уходит в белёсое никуда,
Осень уходит, чтоб снова потом вернуться.

Это как сон, призакроешь глаза и жди,
Чувствуешь, это рванули опять дожди,
В россыпях слёз серебрятся седые нити.
Это предзимье, обманчивый зимнестан,
Часто сезоны, свои поменяв места,
Замысловатые чертят вокруг граффити.

Белое чёрным накроет, потом опять
Мертвенно-бледным, на чистом пойдёт гулять
Свет фонарей, приглушённый, скупой, неяркий.
В сумраке дня потускнеет литая медь,
Надо смириться, скукожиться, потерпеть.

Девочка с мальчиком что-то рисуют в парке.

Совсем немного

Совсем немного – тишина прогнётся,
Окутав лес белёсым полотном.
Крик журавлей, раздавшись над селом,
Пробудит луч белеющего солнца
И растворит в пространстве голубом.

Облупленная старая скамейка,
Засохший клён, нависший у пруда,
Разрушенной беседки борода,
Дед ковыляет в рваной телогрейке,
Как гусь на лапах: шаг туда-сюда.

Неможется. Казалось, нет причины.
Но нынче так: и день, и ночь болит.
Давно природы оживлённый вид
Не трогает, всё в нитях паутины,
К тому же правый глаз совсем закрыт.

«Ах, чтоб тебя, опять запрятал миску.
Джек, Джек, сюда, да где ты, охламон?»
Тягучий воздух наполняет звон
Больших колоколов, глухой и близкий.

И падает из слабых рук бидон...

Утром

Набежала талая вода,
Вылилась из старого корыта,
Унесло в разлив кусочки льда,
До краёв вскипела борозда,
Юркнул тонкий луч туда-сюда
И приткнулся у дверей закрытых.

На окошках выгнулась герань,
Листья-лопухи закрыли стёкла,
Завернулось солнце в целлофан,
Сыростью с реки туманит рань,
Зыбкой пеленой куда ни глянь
Всё накрыло. Всё вокруг промокло.

Тихо всё, лишь ходики не спят,
Глухо шаг чеканя по привычке.
На божнице крест, где Бог распят,
Кошка родила вчера котят,
Малыши под животом сопят,
А старуха слепо ищет спички.

Надо печку, не горят дрова,
Завалилось, не найти растопки.
Как болит сегодня голова,
А крупа покуда дешева,
Хорошо, ещё пока жива,
Сгоношить нехитрую похлёбку.

Поскользнулась, выпало из рук.
«Ах ты неумеха, недопыра!»
Стрелки очертили новый круг,
Бьют часы и снова: тук да тук.
Выбивая слёзы, тонет лук,
И картохи варятся в мундирах.

Купила куклу

Купила куклу. Вот сошла с ума:
Себе купила куклу-неваляшку.
Какая бесконечная зима:
Взяла в тиски и не даёт поблажки,
Вползает в душу холод мёртвых стен,
И, закрывая на засовы двери,
Оледенели чувства. Я совсем
В хорошее давным-давно не верю.
Твердит подруга: «Мужики – козлы,
Прикинь-ка, мой вчера...» – и так по кругу.
Не ворошу рассыпанной золы,
Не слышу и не слушаю подругу.
Конечно, мало принцев на коне,
Ничтожно мало, кто б хотел жениться.
Вот так всегда: есть принцы, только мне
Не повстречался благородный рыцарь.
А кукла беззаботно весела,
Не трогают её мои невзгоды,
И ей не отражают зеркала
Превратности и прожитые годы.
Задорным колокольчиком: дзинь-дзинь,
В роскошной ярко-розовой одежде.
Толкни её, внезапно опрокинь –
Нагнувшись, снова встанет, как и прежде.
Всё понимаю: был ты не готов,
И сожаленьем дело не исправишь.
И я купила вазу для цветов.
Для тех, что никогда мне не подаришь.

Крылья

Хочешь простор – вылети,
встань, обернись соколом.
Домик хочу вылепить
и посадить брокколи.

В комнате свет, благостно.
Древний стеллаж с книгами,
В сад – наберу ягоды,
сливы, айву с фигами.

Солнце блином щерится,
окна искрят розовым,
я помещу деревце
на пустыре бросовом.

Яблоки пахнут мангово,
листья – ковром под ноги,
здесь, на земле, важно нам,
чтобы тебя поняли,

чтобы тебе верили.
Вот, соберусь с силами
и, распахнув двери, я
выйду, взмахну крыльями.

Нити порвав шёлковы,
выше... легко... облаком,
время идёт, щёлкает,
жизнь – втихаря обухом.

Топь и зыбун – грязево,
щебень – надежд крошево,
чёрным враги мазали,
душу ценя дёшево.

Тело сразив выстрелом,
думали: всё сделали.
Я же смогла выстоять,
крылья спасли белые.