Светлана Гольдман

Светлана Гольдман

Я была пересмешница, 
я была хороша. 
В феврале только вешаться 
или сердце с ножа 
есть без соли и перца, 
запивая вином 
(чьё-то сладкое сердце, 
упиваясь виной). 
В марте просто преставиться. 
О сгоревшей дотла 
скажут люди – красавица, 
скажут люди – была. 
Я мерзлячка известная: 
птичий пух, рыбья кровь. 
Быть гордячкой неверною 
отучила любовь, – 
и, как нищий на паперти, 
жду его на ветру. 
Может быть, в чьей-то памяти 
никогда не умру? 
Там, наверное, весело, 
страшновато чуть-чуть. 
Вот и крестик повесили 
на шнурочке на грудь. 
...И на холоде кафельном 
так стоять пред Отцом 
с полотенчиком вафельным, 
с удивлённым лицом.