Станислав Минаков

Станислав Минаков

Воспою тебе сказочку, да не кривися, 
     послухай ты: 
что у реки-то псковской у Лугвицы 
     Тимоха отрок выпасал скоты; 
да, надысь-вчерась, лет четыреста сорок 
     тому 
паче солнца сияющь свет явися ему. 
В час вечерняго пения виде Тимоня на 
     воздусе свет велик, 
а во свете том – Богородицы Умиления 
     пречистый лик; 
на руках держащу предвечнаго младенца 
     Господа нашего Иисуса Христа, 
и к лицю Его горненебесному Сама 
     преклонившася – лицем чиста. 
  
И рече Тимке глас: вот иди-ко, отроче, 
     на Синич-гору, что рукой подать, 
и узриши там – от Благодетеля всякому 
     дыханию – возблагодать. 
И пошёл Тимофей Терентьевич – 
     перепуган, кроток и молчалив, 
на Синичью гору, где пичуги щебечут 
     щебетом чив да чив. 
И всю ночь там молился Тимоня, а поутру 
Богородица Умиление явилась на ту гору. 
И опять повелела отроку: шесть год 
     спустя 
приходи сюда, приходи, не страшись, 
     дитя. 
  
В-третье, как было сказано, спустя 
     шесть год, 
на гору святую Тимофей Терентьич 
     пришед, юрод, 
лицезрел икону и света испил сполна, 
и опять паки взяся та икона на воздух и 
     бысть не видна. 
  
Да повелено ею было Тимоне итти во 
     Воронич город 
и сказать народу, чтобы все крестный 
     ход 
повели с иконою Умиление на Синичью 
     гору. 
Что, не веришь? Ты слухай, слухай – 
     ей-Бо`, не вру. 
  
Ты не веришь, тако же не поверил Тимохе 
     Никита поп. 
Для того и помрачён был вкратце 
     рассудком поп – да поверил чтоб. 
Потому просветлел в уме и повел людей, 
на девятник по Пасхе, крест серебрян 
     держа дак промеж грудей. 
  
Поп Никита с Воронича отправился, 
     велеречив, 
на Синичью гору на тую, где синицы поют 
     чив-чив. 
И на горе на той, где горобцы хороводят 
     чирик-чирик, 
на сосне – Одигитрии Божией Матери 
     народу явился лик. 
На сосне на дереве иконочка как есть 
     светилася, на сосне. 
  
И лишь Тимохе блаженному на руки 
     спустилася – как во сне. 
И срубил народ часовенку на горе на той 
и нарёк тогда Синичью – горой Святой. 
А на праздник Покрова (скажи-ка!) 
     часовня та 
вся дотла (ты слухай, слухай!) сгорела 
     – знать, неспроста. 
  
И когда, сокрушаяся, разгребли золу, 
Одигитрию Богородицу нашли (ты 
     представь, целёхоньку!) – на полу. 
Иоанн-то, царь наш Грозный, – где стал 
     пустырь, 
повелел тогда отстроить-де монастырь. 
Богородична Успения там престол 
     возсиял, 
где сосна росла, с коей Тимонька иконку 
     съял. 
  
Стало быть, тех веков предавешних 
     испокон 
Одигитрии и Умиления – двух икон 
там обитель встала. И по сей день 
на Святой горе – Пречистыя Матере 
     пресвятая сень. 
  
А через чверть тыщелетия в ту гору, в 
     ту святую самую, не в какую-нить 
Алексан-свет-Сергеевич завещал себя 
     схоронить. 
Что землица, – говорил, – прекрасная: 
     ни глины, ни сырости, ни червей… 
(Да, скажу те: земля, она – первей всех 
     вервей.) 
  
…Ну, а Тимофей-то Терентьич, по явленьи 
     икон, всепремного рад, 
возвестить велику новость отправился в 
     Новоград 
и труждался по сёлам да по погостам, и 
     за своя труды 
ни с хытра ни с горазда не взимаше 
     мзды. 
  
Да уж в Новеграде Великом Пимен 
     архиерей 
заточил Тимофея Терентьича аж за шестью 
     шесть дверей. 
Юй, люди добрыя так ругашася уродивому 
     и глум творяше – что твой палач! 
Помяни ж, православный, касатик, 
     мученика Тимоню – поплачь, 
     поплачь. 
  
А царь-то Грозный – тот, что 
     преподобному Корнилию Псковскому 
     лично отсёк главу 
за то-де, что князю Курбскому дал во 
     Печерской обители преклонить 
     главу; 
а царь наш Грозный – тот, что самолично 
     к литургии каноны писал, 
вскоре по кончине Тимониной Великий-то 
     Новгород в кровь искромсал… 
  
Я к чему своё долгое слово веду-клоню, 
что толку тебе без толку, зевающему 
     коню? 
Ты ответь мне, разумничек, почему 
не тебе б, положим, явилась икона, а 
     всё ж – ему, 
всё ж – юроду несмыслену, Тимонечке, 
     дурачку, – 
не честному крестьянину, не попу 
     Никите, не купцу, 
не мытцю, не мытныку** и не братку 
     качку? 
  
Ой, пойдём же ж, друже, и мы с тобой на 
     гору какую-нить 
и молить Пречистую Деву станем – Свой 
     лик явить. 
Али нетути в мире горы такой, 
где б на грешных, нас, снизошли 
     благодать, покой?! 
  
          10 января 2004 года по нов. 
     ст., 
          суббота по Рождестве 
     Христовом, 
          мучеников 20 000 
     Никомидийских и прочих, 
          сщмчч. Никодима еп. 
     Белгородского и Аркадия диакона. 
            
В субботу святочной недели в 11 часов 
     утра, в комнате, где Аня играла  
«Хорошо темперированный клавир» Баха, я 
     включил электрическую гирлянду на 
     ёлке  
и сел за стол сочинять сей опус, 
     декабрьские наброски коего были, к 
     сожалению, потеряны.  
Как только я записал название, на 
     перила балкона прилетели две 
     синички и два воробышка.  
Я вышел на балкон, смёл веничком снег и 
     посыпал пшеничных зёрен.  
В течение четырех часов сочинение было 
     написано, Аня переиграла всю свою 
     программу,  
включая Шопена, Листа, Рахманинова, 
     Прокофьева, Метнера, однако птицы 
     в этот день, к сожалению, больше 
     не прилетали. 
  
«А ко мне синички прилетают 
     предупредить, что кто-нибудь 
     умирает. Сядут на подоконник, в 
     стекло клювиком постучат и лапками 
     письма напишут. Но я прочитать не 
     умею. У меня дед был Тимофей, тоже 
     мученик, только советских времен. 
     Ваш сказ будто из "Голубиной 
     книги"». 
Тина Шанаева 
21 октября 2004, 00:20 
  
«С каждым днём я всё больше хирею и 
     кисну. Возле меня никого нетути, 
     кто помогал бы мне жить словом и 
     делом. Все бандитски грезят о моём 
     "уходе в вечную тьму"! Всё живое, 
     что было возле меня: пес, кот, 
     утки, гуси, петухи и куры – всё 
     исчезло как дым. Остались за окном 
     лишь воробушки да синички». 
  
Семён Гейченко 
_____ 
* 1563 г. от Рождества Христова; 
** мытэць – художник, мастер; мытнык – 
     таможенник

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Так уж сердце у меня устроено»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Ангел смерти»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «А снег идёт, а снег идёт...»
Наум Коржавин
Наум Коржавин «Зависть»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Было девушке двадцать...»