В декабре 2002 года в Центральном Доме журналиста прошла акция газеты «Трибуна» – большой поэтический вечер «Дикороссы идут на Москву, или Такое вот Пыталово!» и презентация книги «Приют неизвестных поэтов». Как сейчас помню, выйдя на подмостки ЦДЖ, я сказал – на правах одного из его участников и, смею думать, тех, кто неплохо ориентируется в карте современной русской поэзии:
– Мы живём во времена раскрученных неталантов и нераскрученных талантов…
Вот эти «нераскрученные», называющие себя дикороссами, и явились тогда в Москву из глубинной России – Новосибирска и Красноярска, Иркутска и Перми, Норильска и Екатеринбурга, Самары, Ярославля и даже теплолюбивого Ставрополя. Столица была им отдана, словно победителям, на три дня. Больше Москва бы не выдержала, да и они бы не выдержали Москву…
А потом дикоросская антология стала жить своей жизнью – расти на глазах во времени и пространстве, вытягиваться и увеличиваться в размерах, изучать другие языки. Так, в 2016-м она была переведена на армянский поэтессой Нвард Авагян и на этом языке вышла в свет отдельным изданием.
Сегодня мне представляется, что публикуемые ниже свидетельства, собранные мной воедино, иногда зримого, но чаще незримого присутствия дикороссов в российском общественно-культурном поле являются документальными отпечатками того, что дикая поросль всегда будет латать пустоту. Но сначала нечто вроде «Манифеста дикороссов» – в моём, разумеется, понимании.
Полёты
Там, где сад, там, где страсть, там, где в Выборге мы летали и вместе и порознь, заполнять пустоту после вырубки полоумела дикая поросль. На воздушном, земном – лишь бы шаре, бесконечность глотая долями, мы её кренделями дышали – были сами её кренделями! И вскипавшею пенкою нации, распускавшейся веткой харизмы набегавшие галлюцинации раздвигали края реализма. И когда их вело провидение, с тайным смыслом его всепогодным – было всё оно сплошь про видения – те, которые Богу угодны. Так земля из-под ног уходила, но как трудно с ней было расстаться, окунув своё слово в чернила сопряженья, а не святотатства.
Почти голубиная книга
Этот драгоценный сборник, составленный поэтом Юрием Беликовым, ещё одна отважная издательская попытка явить России не просто потаённые таланты, а почти голубиную книгу, новый миф, новый пафос. В книге три раздела: «Невидимы держатели скрижалей», «Мел возникает и слоится», «Необученные кони навязались в экипаж» – поэтов объединяют по характеру судьбы, по взаимоотношению с жизнью и смертью. Не голубиная книга, конечно. Голосовой документ времени, очень горький. Скрижали, мел, кони. Снег и грязь.
Андрей Кульба,
«Снег и мел», газета «Первое сентября», №72, 14 октября 2003 года, Москва
Кому интересны поэты известные?
На рубеже тысячелетий Евгений Евтушенко издал собранные им «Строфы века», двух кирпичей тяжелее. Казалось бы, исчерпывающая полнота! Но явился Юрий Беликов, ещё пошарил по литературной карте России, мол, не всё высмотрел Евгений, издал книгу «Приют неизвестных поэтов»… Кому интересны поэты «известные»? Если известны, то ничего вроде бы и не ждёшь от них. А «неизвестные» – на то они и неизвестные, чтобы нести в себе нечто… потаённое, скрытое, сокровенное. То ли под спудом знания, то ли греха. «Неизвестное» манит.
Второе название книги, что в скобках: «Дикороссы». И это было: «Да, скифы мы…»; «Панмонголизм…»; «Имя дико…». Край России – это когда всё хочется начать сначала. Когда возврат в культуру, в цивилизацию – смерти подобен. Когда избыточная энергетика росса мешает на чём-то остановиться, закрепиться. Неиссякаемый Дионис буйствует. И не понять: хочется ли мне, чтобы каждый Неизвестный стал Известным. Боюсь. Потаённое знание на то оно и потаённое. Если Господь не попустил, то сохрани втуне. Сбереги. Так мало этого тайного духовного делания. Когда всё на распыл пошло, когда всё по горло – в «половодье чувств», сожмись, соберись, озябший, затепли свой огонёк, помолись стихом…
Иосиф Тимофеев,
«Наследники и наследнички», «Провинциальный альманах» № 3, 2003 год, Даугавпилс, Латвия
Из пучины под названием «Россия»
Беликов – опытный вожак. В разные годы он создавал и возглавлял у себя в городе две литературные группы: в конце восьмидесятых – «Политбюро», в конце девяностых – «Монарх». Управляться с компанией норовистых литераторов по-своему труднее, чем с «Уралмашем». Но то – Пермь, а тут – огромная Россия. Ни один художник в истории отечественной словесности никогда даже не пытался создать сообщество пишущих, покрывающее всю нашу безразмерную географию. В этом смысле Брюсов, Бурлюк, Гумилёв на фоне Беликова – отдыхают. К нему двинулись из подворотен, забегаловок, из «пяток глухих городов», из деревенских изб, вставая с жёстких или уютных лежанок, – бородатые, нечёсаные, похмельные, щеголеватые, упёртые – всякие. Они проступали из пучины под названием «Россия», будто потрёпанное в боях войско…
Олег Балезин,
«Дикороссы», журнал «Континент», №115, 2003 год, Москва
«Приютские» против всех
Следует сказать, что упомянутый «Приют» имеет ещё одно – равноценное первому – заглавие-название: «Дикороссы». Каждый волен сам расслышать это слово, прочитав в нём и Россию, и дикость, и волю, и гордость. А Юрий Беликов определяет его так: «Мы – дикороссы. Те, кому помешала природная закваска оступиться вправо и влево, кто не знает «правил игры» и, не ведая стыда, растёт себе чертополошно и крапивно, васильково и тысячелистно...» Так они – вызывающе-скромно, обжигающе-тихо – рассказали о себе собравшимся на открытие фестиваля представителям прессы. А чего бы вы хотели? «Приютские» никогда не «лезли на глаза», всегда «тишились», узнавая друг друга по выражению глаз, всегда держались «стайкой» – против всех (потому что отдельные «представители всех» били «приютских» частенько), помогали друг другу и, кажется, ненавидели «нормальных» (у кого есть папа и мама, или хотя бы тётя...), но и завидовали им, «нормальным», до желудочных спазмов и колик. (Когда-то слово «приютский» гуляло по России, но потом было вытеснено канцелярским определением «детдомовский». Но уж это-то вовсе другая тема).
Алексей Комаров,
«Золотая провинция с вариациями», альманах поэзии «Иркутское время», 2003 год, Иркутск
Между живыми и мёртвыми
Года полтора назад поэты Юрий Беликов и Марина Кудимова, предприняв беспримерный рейд по российским тылам, издали сборник «Приют неизвестных поэтов (Дикороссы)». И со страниц этой книги (вот где энциклопедия!) явился подлинный, страшный лик русской поэзии, никакого отношения к столичным бомондам не имеющий. А судьбы какие! Вы слышали что-нибудь о поэте Борисе Гашеве? Его деда, кстати, Николая Владимировича, в 2000 году на Архиерейском соборе в Москве причислили к лику святых. А самого Бориса убили ударом в висок во дворе собственного дома. А замечательного поэта Николая Бурашникова какие-то молодые люди забили до смерти на пермской улице…
И конфликт сегодня не между Москвой и провинцией или признанными и непризнанными поэтами. А, как всегда, между живыми и мёртвыми. Между теми, чьи стихи растут из «такого сора», который и Ахматовой был неведом, и «попсовым» бомондам, забывшим или не знавшим никогда, что поэзия не игра в стихи, а сражение на грани жизни и смерти. И когда вновь в салонах возникают разговоры о том, что поэзия вот-вот закончится, приходит, к примеру, бывший вор, уральский уркаган, а заодно, по странному стечению обстоятельств , потомок знаменитого одесского бандита Мишки Япончика Юрий Влодов… и четырьмя строчками выблёвывает всё о сегодняшнем дне:
Святые места Беспределья и блуда. Окликнешь Христа – Отзовётся Иуда.
«Партийная организация и партийная литература плюс „попсовизация“ всей страны», «Литературная газета», №32-33, 11-17 августа 2004 года, Москва
Под стенами Москвы-тусовочной
…по-другому читается уже не однажды отрецензированный, в том числе и «ЛГ», сборник «Приют неизвестных поэтов. (Дикороссы)». Он вдруг предстаёт не книгой, а явлением… «Приют» говорит о том, что поэт ныне – имя собирательное и даже, извините, соборное, а не тусовочное. Ибо тусовку может вдохновлять только мода, поветрие на очередной термин или имя, лучше собственное. Соборность же понятие уже не архитектурное, но архитектоническое, размером в Россию. Скифы-дикороссы на меньшее и не согласны: они потому и часто бездомны и бескнижны, что понятия дома и книги для них вопрос не уюта, приюта или рейтинга продаж, а духовных скреп. Любовь и ненависть их имя, а приют – крест.
Мы, ненавидя и любя, На сотни вёрст окрест Крест подгоняли под себя, А не себя – под Крест, –
пишет «дикоросс» С. Нохрин, как будто специально для «концептуальных» и прочих тусовок. Казалось бы, маргиналы, бомжи, «урка-частицы» «межмировых» культурных пространств, способные разве что на «особую патетику очистки языка» (А. Люсый), но, объединённые Ю. Беликовым воедино, они уже не просто А. Канавщиков и С. Лузан, И. Воробьёв и Н. Герман (всего 21), С. Нохрин и А. Кутилов (всего 7), В. Тюрин и А. Павловская (всего 12), а «сорок сороков» (21 + 7 + 12) русской поэзии, три ипостаси Единого. Воистину перекрестишься, когда прочтёшь признание составителя книги, что «не сеятель взращивал книгу, но книга взращивала сеятеля». Вот тогда поймёшь все размеры этого набатного явления по имени «поэтическая соборность», подступившая прямо под стены Москвы-тусовочной.
Владимир Яранцев,
«Да, скифы мы…», «Литературная газета», № 35, 8-14 сентября 2004 года, Москва
Из грязи да в князи?
...Другие, как пермяк Юрий Беликов, например, пробуют, назвавшись, предположим, «дикороссами», выгородить собственное малое (а там, глядишь, и великое!) княжество на противопоставлении всему «столичному», в том числе, «столичным» святыням и ориентирам…
Сергей Чупринин,
главный редактор журнала «Знамя», № 4, 2010, Москва
Возвращение на столбовую
Стратегическая задача «ЛГ» – показать литературную жизнь в максимальном её объёме и, что называется, сломать стереотип абсолютизированного существования озвученных поэтов, которые перемещаются с фестиваля на фестиваль, с одной книжной ярмарки на другую, из альманаха – в альманах, по сути, не представляя тех реальных глубинных национальных процессов, которые происходят в поэзии. И в данном случае Дикороссы – это тот проект, который позволяет вернуть российскому и общемировому читателю имена крупных русских поэтов, которые по той или иной причине были оттеснены со столбовой дороги русской словесности и насильственно маргинализированы…
Юрий Поляков,
главный редактор «Литературной газеты», журнал «Киевская Русь», № 3-4, 2010, Киев
Приют неизвестных поэтов. Памятник нематериальной культуры. Охраняется «45-й параллелью».
© Сергей Строкань, 2025.
© 45-я параллель, 2025.