Сергей Петров

Сергей Петров

Я сетую, что ни над чем не плачу 
и что с души себя же ворочу, 
что раскурочу или раскулачу 
нутробу, как положено врачу, 
но не заною и не зарычу 
(до рыка ли мне, старому хрычу!). 
Не для того ли спорота нутроба, 
чтобы останки выломать из гроба 
и снова (в гроб иной) их уложить, 
дабы хоть как-то можно было жить? 
И, как на тыне, виснут на притине 
и преспокойно сохнут черева. 
По мне, как в белом грунте на картине, 
натыканы вразбивку дерева. 
Как черные плоды, висят на них потери. 
В сон, как в мешок, насованы тетери. 
Обуглены тетерева. 
Что делать с этим липким зимним 
     грунтом, 
не знает сумрак, медленный как ум. 
И не желают стать осинки фрунтом. 
И вот какой из зим – с походным фунтом 
     – 
бараний сыплется изюм! 
Но я еще, ей-ей, как звери, молод 
(изюм еще, глядишь, пойдет на орот), 
пусть измолочен я и перемолот 
и даже плюнут и растерт! 
Я сетую: попал я в тонки сети, 
навешали мне давленых собак. 
И я в себе порой – как в том кисете, 
откуда вытрясли табак, 
как бы остатки дела на цигарку. 
Судьбу-цыганку что же мне журить? 
Что наклоняться к грешному огарку, 
когда и сам даю я прикурить? 
А мой отстой – какая желчь и горечь! 
И смех, и грех, и соль – всё вместе 
     тут. 
И день идет, как Слава Миловзорич, 
учиться в холодильный институт. 
Да ведают великие потомки 
о том, что первородные права 
лежат, как в богоданной анатомке 
разглаженные глазом черева. 
Творец подслеповатый был горшечник, 
из жизни не сумел устроить блат, 
и лямка тянется вдоль рек и блат, 
как путешествие длиной с кишечник. 
Нет, стен не хватит для моей башки 
во храме Богородицы-Природы, 
где гирьками стоят богиньки и божки, 
а рядом бузиной рыгают огороды, 
и в Киеве рыдает дядька спьяну, 
а явь подобна вечному изъяну, 
и остается мне вкруг жизни на вершки 
наматывать загаженные годы, 
как вываленные кишки. 
Я пожил на смотринах и на смотрах, 
умножил зрение – и окосел! – 
на торге Божием я во всё око сел 
с нутробой, легшей рядом во весь 
     потрох. 
Я издали завидую монаху 
и даже славлю иноческий чин, 
ну, а вплотную посылаю на х.. 
и дурочку валяю без причин, 
как девочку, не ставшую девахой, 
и всё во мне растыкано, я тын, 
последний тын с разбитыми горшками – 
о глиняные черепа! – 
и с вымотанными кишками... 
К нему не зарастет народная тропа. 
  
          1-8 июня 1974


Популярные стихи

Юрий Кузнецов
Юрий Кузнецов «Атомная сказка»
Андрей Макаревич
Андрей Макаревич «Знаю и верю»
Владимир Луговской
Владимир Луговской «Колыбельная с черными галками»
Олжас Сулейменов
Олжас Сулейменов ««Опаздывают поезда...»»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Вторая любовь»