Сергей Петров

Сергей Петров

Я без воззваний жил во Званке, 
где звонки соловьи поют. 
Приблудной Музе-оборванке 
во флигеле я дал приют. 
Она на пяльцах вышивала 
апостолов, орлов и львов, 
и Дашенька не выживала 
из флигеля мою любовь. 
Ни в чем пииту не переча, 
оне ложились на кровать. 
Любил обеих он, так неча 
обеим было ревновать. 
И он не чаял в них измены, 
ниже волнения молвы. 
Сколь верны Росския Камены! 
И жены тоже таковы. 
Да что пиит! (Будь он неладен!) 
Висит промежду перекладин! 
Но невозможно жить без жертв. 
Воистину тот жив, кто гладен, 
кто сыт да гладок – полумертв. 
Покой мой дряхлый мне отраден, 
и нет на мне чертовских черт. 
И если всё еще я жаден, 
так вот уж не до райских гадин. 
Ужели жил я долго вскую 
на животрепетном краю, 
очами гладя волховскую 
всегда пременную струю? 
А дура Муза говорила 
на перепутии стихий: 
«Люблю тебя! Крути, Гаврила, 
и перемалывай стихи!» 
Но так ли глупы те чинуши, 
которым вечность суждена, 
что прозакладывают души 
под милости и ордена? 
А что им крикнуть (не «тубо» же), 
сим комнатным и гончим псам? 
На них управы нету, Боже! 
О том Ты ведаешь и Сам. 
Но Званка, Званка, крепостная 
моя красавица со мной! 
И доживаю допоздна я 
хозяйски жизнью запасной. 
Ломаю понемногу время, 
в отставку выгнав целый век. 
Сижу во Званке, как в гареме, 
я, православный человек. 
По осени брожу по ржавой, 
когда дожди меня поят, 
и я Российскою державой, 
как бабой доброю, объят. 
Шагаю по стерне шершавой, 
хлебаю живописны щи... 
А что там слышно за Варшавой? 
Европа ропщет? Ну, ропщи! 
Живу во Званке я под старость. 
Приди, отец архимандрит, 
и зри, как оная мудрит, 
ввергаясь и в покой и в ярость! 
Займи очей моих ревнивых, 
иди по строгой борозде 
и зри, как блещут зори в нивах 
и стелят шелком по воде! 
Внемли же стук колес и гумен, 
и песнь, что бьет ключом из дев! 
И за меня молись, игумен, 
молебен, яко длань, воздев! 
Я в иноческий чин не лезу, 
и всё мое еще при мне. 
Да уподоблюсь я железу 
и звездному огню в кремне! 
Устрою нынче я смотрины 
для полнотелой осетрины. 
Приди же, отче, а на нас 
умильно взглянет ананас. 
На должно тут же сядет место 
и белорыбица-невеста, 
преображенная в балык. 
Резвятся крохотны пороки, 
когда, еще слагая строки, 
пиит уже не вяжет лык. 
Да будешь, Боже, Ты преславен 
во всех житейских чудесах! 
Я, росс и Гавриил Державин, 
о сем писах, еже писах. 
  
          7-17 марта 1976


Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Прогноз погоды»
Александр Кушнер
Александр Кушнер «Когда я очень затоскую»
Борис Слуцкий
Борис Слуцкий «Конец сороковых годов»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Орел»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Вечер в больнице»
Геннадий Фатеев
Геннадий Фатеев «Защитникам Кавказа»