Сергей Марков

Сергей Марков

Князь анархистов, древен и суров, 
И лыс, и бородат, как Саваоф, 
Седой зиждитель громоносных сил, 
На облаках безвластия парил. 
  
А город древен... На его холмах 
Бывал, быть может, гордый Мономах, 
Степных царевен лёгкие шатры 
Алели у подножия горы... 
  
На крепостной зубец облокотясь, 
Стоял, гордясь, русоволосый князь, 
И сизая горящая смола 
На вражеские головы текла. 
  
И город слышал половецкий вой, 
Не дрогнув золотою головой, 
Спокойным сердцем отражал напасть... 
В каком столетье начиналась власть – 
Власть разума над чёрною бедой, 
Власть спелых нив над тёмною ордой? 
  
...Скрипит разбитый уличный фонарь, 
Тревожится уездный секретарь: 
Князь анархистов – видит весь народ – 
По Гегелевской улице грядёт! 
  
На нём крылатка, на крылатке – львы, 
Венец волос вкруг львиной головы. 
Он говорит: «О граждане, молю, 
Скажите мне – где улица Реклю? 
  
Сегодня ночью, в буре и грозе, 
Приснился мне великий Элизе, 
Он прошептал, наморщив мудрый лоб, 
Два слова: "Чекатиф», "Церабкооп". 
  
И я проснулся... Страшно и темно, 
Стучит ветвями яблоня в окно, 
И, половину неба захватив, 
Пылает в тучах слово "Чекатиф"! 
  
Внезапно гром промчался и умолк, 
И шар земной окутан в чёрный шёлк; 
Анархия – могучая жена 
В полночный шёлк всегда облечена! 
  
Пошлю письмо в холодный Петроград. 
Там шлиссельбуржец – мой седой собрат, 
Отгадчик тайн, поэт и звездочёт, 
Он письмена полночные прочтёт!» 
  
Но тут вмешалась баба, осердясь: 
«Совсем заврался, недобитый князь! 
Не знает, что такое "Церабкооп"! 
Там выдают по праздникам сироп, 
Овес толчёный и морковный чай, 
А сам проговорился невзначай, 
Что справил бабе шёлковый салоп... 
Ты лучше б ордер выправил на гроб». 
  
Воскликнул князь: «Святая простота! 
Моя жена могучая – не та, 
С которой дни я вместе коротал, 
Я образ облекаю в идеал!» 
  
«Протри свои бесстыжие глаза, 
Не кутай в одеяла образа, 
Когда народ сидит без одеял, 
Когда кругом разут и стар и мал! 
И улицу ты ищешь неспроста. 
Уж мы-то знаем здешние места: 
Проспект Демьяна – вот он, напрямик, 
Налево – Пролеткультовский тупик, 
Пустырь, что раньше звался Разлетай, 
Теперь – бульвар товарищ Коллонтай. 
А от бульвара первый поворот 
На улицу Утопии ведёт». 
  
...В толпе проходит высоченный поп, 
С ним конвоир. Поп вытирает лоб 
И говорит, лопату опустив, 
«Я знаю, что такое Чекатиф! 
  
Я славлю мудрость переходных лет. 
Служитель культа – он же культпросвет. 
Дни провожу в смиренье и труде 
И коротаю срок свой в ИТД. 
Да здравствует Камилл Фламарион! 
Мне в бренной жизни помогает он. 
Блудницы делят воблу и жиры, 
Читаю им про звёздные миры. 
Я к ним приблизил планетарный свет 
И череду неисчислимых лет. 
На нарах две хипесницы сидят 
В губной помаде с головы до пят, 
Помадой пишут через весь картон, 
Что собственность есть кража (Пьер 
     Прудон). 
Отбуду срок, на пасеку уйду 
Покоить старость в пчёлах и в меду. 
Окрепнув, станет милосердней власть, 
Она не даст и волосу упасть!» 
  
          1938–1968


Популярные стихи

Игорь Северянин
Игорь Северянин «Сонет (Я полюбил ее зимою...)»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «О разлуке»
Юрий Воронов
Юрий Воронов «Февраль»
Дмитрий Быков
Дмитрий Быков «Душа под счастьем спит»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Елка»