Сергей Брель

Сергей Брель

Алине  
  
I 
  
Турецкая душа античного Пергама 
взирает не дыша на полчища руин, 
и облака ползут по кромке мира самой, 
из них течёт мазут, и в них горит 
     кармин. 
  
Какие здесь цари держали речь на 
     шкурах, 
какие январи – без вьюги и катка? 
Орёл касался круч крылами, и понуро 
косился первый луч с арбузного лотка. 
  
Торговец шерстью спит – над ним 
     Асклепий шепчет, 
что будет тот убит, но может и 
     спастись. 
В глазах у старика – следы разлива 
     желчи… 
Что завтра? Но пока – пьёт чай и варит 
     рис. 
  
II 
  
Мальчишки Пергама просят упрямо: 
«Photo, excuse me, fuck!» 
У базы военной – колонны, как вены 
из гор разбухают во мрак… 
  
III 
                                
        
          Saskia Castelijn 
  
Саския с холста Рембрандта, 
но сметливей и стройней, 
словно вставши на пуанты, 
вот – вспорхнёт! – Пергам – за ней. 
  
Итальянский взгляда росчерк – 
поступь в россыпи смешков, 
мой античный голубочек  
шепчет сказку на ушко. 
  
Твой английский без акцента, 
платье, шлёпанцы, facebook; 
где театр, агора, церковь – 
мастерство ключиц и рук. 
  
Это молодость – горячка 
непочатых чувств, очаг – 
эта Саския – гордячка 
или скромница? Молчат 
  
геродоты и страбоны 
о сокрытом в глубине 
сердца… Смуглая Мадонна 
бродит в собственной стране, 
  
ест арбуз кроваво-сладкий, 
закусив губу, грустит; 
юной Саскии повадки – 
неизвестные пути.  
  
И сама она не помнит, 
из каких эгейских плазм 
вырос мир её укромный, 
страсть и робость родилась.  
  
IV 
  
Треск цикад анатолийских 
тот же, что на Спиналонге. 
Синий с красным флаги – близко 
и сольются в эпилоге. 
  
Был резнёй окрашен воздух 
и с душой кофейной – ветер. 
По Пергаму бродят козы. 
Только слёзы на планете 
  
острова соединяют, 
семьям всем – глаза проплакать. 
Спит на рваном одеяле 
то ли дервиш, то ли дьякон: 
  
по морщинам бродят мухи, 
веки выдублены зноем, 
и не создано науки 
истребить грехи – от Ноя. 
  
На горе горят осколки 
царства, канувшего в пропасть. 
Люди – в сене ли иголки? – 
все не встретимся до гроба; 
  
всё-то крест и полумесяц 
бьются, искры высекая, 
и с тяжёлым тестом месят 
мысли каиновы… Каюсь, 
  
что опять грущу по грекам, 
но, вкусив турецкой сдобы, 
вижу: век бредёт за веком, 
вновь смешать добро и злобу. 
  
V 
  
…а услышу «Пергам», 
то открою Коран – 
те ступени 
  
к почерневшим вратам, 
там, где неба айран 
в серой пене. 
  
«Здесь молился Троян…» – 
этот вечный баян 
скучных гидов, 
но покуришь кальян 
и потянет в бурьян… 
Пирамиды 
  
гор, объятые мглой, 
взгляд пронзает иглой 
с белой нитью 
мысли; добрый и злой 
упадут под скалой; 
челобитью 
  
дан законный простор, 
лишь колючки укор 
режет пятку. 
Закудахчет мотор, 
под горою – затор: 
век упадка, 
  
век расцвета – мелькнут, 
был бы конь – есть хомут, 
шаг за шагом 
красоты не вернут 
ни наука, ни труд, 
ни бумага. 
  
VI 
    
          Памяти Н. Казандзакиса 
  
Чаша агоры, кость акведука, 
     зубы-колонны – 
это Пергама жёлтые слёзы сохнут на 
     солнце. 
День наполняет склона ладони сном 
     раскалённым. 
Душат Эвмена* серые 
     стены – скоро проснётся. 
  
Рыжие кудри ветхого солнца – ящериц 
     радость. 
Прячет цикада треснувший голос в амфоре 
     красной. 
Здесь остаётся всё без разбора – мусор 
     и клады, 
доблесть и подлость, трусость и слава, 
     воля и касты. 
  
Нету награды для проигравших в мире 
     кичливом, 
Ржавые шлемы если полюбит – то 
     археолог. 
Кто там на камне, пачкая щёки, спелые 
     сливы 
ест не смущаясь? – прячет в ладонях 
     счастья осколок – 
  
Веста, Деметра? – девочка в шортах, 
     носит от сглаза 
пёструю ленту на загорелом тонком 
     запястье. 
Мама – профессор, папа – бухгалтер, 
     отпуск – два раза 
в год выпадает, деньги растают – вот 
     оно счастье – 
  
молодость тратить, зрелость транжирить, 
     землю тревожить, 
из-под сандалий прах поднимая в память 
     героев,  
Мы обнажаем время живое, сбросив, как 
     кожу, 
скучные судьбы, глупые будни – павшую 
     Трою. 
  
И если демон, плут козлоногий, баловень 
     сцены, 
схватит девчонку, жадно вопьётся в 
     нежные груди, 
это не ужас спячки античной – голос 
     Вселенной, 
где сочетались браком священным звери и 
     люди. 
  
Это работа тысячи странствий, бедствий 
     и схваток. 
где отдавалась нимфа – кентавру, царь – 
     амазонке. 
В шуме триумфа щедро рассеять пурпур и 
     злато, 
сделаться тенью, длиться мгновеньем – 
     был бы разомкнут 
  
круг… 
  
–- 
*Эвмен – основатель 
     династии царей Пергама. 
  
          2011


Популярные стихи

Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Хмурую землю стужа сковала»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Ах, утону я в Западной Двине»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Из глубины моих невзгод...»
Ярослав Смеляков
Ярослав Смеляков «Судья»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Чёрный квадрат»