Саша Петров

Саша Петров

Четвёртое измерение № 17 (329) от 11 июня 2015 г.

Подборка: Сочувствие

* * *

 

Сумерки. Странная меланхолия ветра

усыпила все чувства, бросила в хаос

омертвевших мыслей, в колодец звенящего

опустошения; нет больше души?

 

Разочарованность в свете. Безликие лица

в мёртвом тумане преследуют девственность

одиноких существований, разрывают на нервы

главную суть; конец бытия?

 

Безразличные. Украли надежду на личное,

липким потоком мелочной прихоти

залили последние чистые всходы светлого

разума; остался ли смысл?

 

Смерть стала удачей. Смешная теория

вечного странствия рассыпалась в прах,

оставив чью-то тоску под руинами тлеющего

сознания; вот он – крах.

 

Сумерки…

 

* * *

 

Мне не хватает золотого –

слов простых,

Мне даже не известно,

кто их скажет,

Надеюсь, что когда-нибудь,

в ночи,

Услышу голос ласковый –

расскажет:

Обо всём

 

* * *

 

Ангел сказал мне,

когда стало всё белым-белым:

Ещё не наступила

торжественная минута…

А я не хотел

возвращаться обратно,

Но всё почернело,

и я почувствовал запах.

Меня обрекли:

снова выплюнули, как при рождении,

В океан таких же, как я –

инфузорий-плевков…

Но мы называем себя

не задумываясь, зато гордо:

Разумное человечество

 

Ни в чьём

 

Густые яблони.

Ни в чьём саду так тихо,

что видится, как тишина рисует

на музыку воскреснувших деревьев…

а в их объятьях спит, приклюнув носом,

усталый, ветхий дом с горбатой крышей,

и снится ему молодость своя,

без тех людей, что бросили его

в преклонном возрасте безмолвно умирать,

в густом саду с ветвями до земли,

где тишина рисует…

 

Пустыния

 

Открой иллюзии страницу

для себя,

я исписал её пустынными…

Не знаю,

как описать ту пустоту,

что создаёт свои

пустынные законы.

Представьте –

камень,

он имеет разум,

и всё вокруг: весь мир –

живой и неживой

самосознателен,

единый здравый смысл,

и только человек

единственный –

безумен

 

 

Мираж реальности.

Осталось только слово,

наигранное, бездною больное,

подхваченное тьмою заражённых

голосов, в которых ненасытное

тщеславие смеётся, и всё вокруг

в пустынность поглощает

 

 

Охмеляет обрюзглое время,

мы же сами его избрали,

узаконив вишнёвого сада

пустую судьбу.

Снова в головы вкрался песок,

топоры для сочувствия точим;

кем мы стали… – ошибся пророк,

предрекавший сады Висячие

 

 

Нет. Пустыню не скроешь,

даже если построишь над нею

эдемовский сад.

Этот рай, как цветы

суррогатные,

что на братском погосте

лежат

 

 

Рай-песчинка над ссохшимся  полем,

по которому катится шар

из безликих, отмерших растений…

Кем мы стали?! – никто не вскричал;

и не станут, не смогут поверить

в искалеченность собственных чувств,

но мечтают коснуться песчинки,

чтоб сильней полюбить пустоту

самолюбия

 

 

В мнимом раю

я и сам вижу мнимого бога…

 

 

Мир зеркальный разрушить –

под силу ли мне?

А затем сотворить

мир лишённый моих отражений.

Не могу… я пытался,

но видно в притворном раю

я – бессмысленный бог,

обречённый на жизнь

неживую

 

 

Не знаю…

как описать ту пустоту,

которая внутри меня

творит саму себя.

Представьте –

камень,

он имеет чувства,

и всё вокруг: весь мир –

живой и неживой

доброжелателен,

единая душа,

и только человек

единственный –

бездушен

 

 

Закрой иллюзии страницу

для себя,

я исписал её пустынными

словами…

 

Я давно не сплю

 

Я давно не сплю, как те деревья,

Что искрятся чёрным серебром,

Я давно люблю Твоё смиренье,

Что в себе искал, но не нашёл.

 

Сколько не пытался, хоть на нитку,

Привязаться к радости святой,

Но стоит в окладе облик тёмный,

Рассекая мир на Твой и мой.

 

Скомканные мысли не расправить,

Чтобы объяснить простой ответ:

Нет меня средь журавлиной стаи,

А ведь так хотелось полететь.

 

Но не важно. Важен только берег,

У которого не стыдно сесть на мель,

И моих друзей благословленье,

И Твоё сочувствие: «Успел...»