Саша Чёрный

Саша Чёрный

1 
  
Пехотный Вологодский полк 
   Прислал наряд оркестра. 
Сыч–капельмейстер, сивый волк, 
   Был опытный маэстро. 
Собрались рядом с залой в класс, 
   Чтоб рокот труб был глуше. 
Курлыкнул хрипло медный бас, 
   Насторожились уши. 
Басы сверкнули вдоль стены, 
   Кларнеты к флейтам сели, – 
И вот над мигом тишины 
   Вальс томно вывел трели... 
Качаясь, плавные лады 
   Вплывают в зал лучистый, 
И фей коричневых ряды 
   Взметнули гимназисты. 
Напев сжал юность в зыбкий плен, 
   Что в мире вальса краше? 
Пусть там сморкаются у стен 
   Папаши и мамаши... 
Не вся ли жизнь – хмельной поток 
   Над райской панорамой? 
Поручик Жмых пронесся вбок 
   С расцветшей классной дамой. 
У двери встал, как сталактит, 
   Блестя иконостасом, 
Сам губернатор Фан–дер–Флит 
   С директором Очкасом: 
Директор – пресный, бритый факт, 
   Гость – холодней сугроба, 
Но правой ножкой тайно в такт 
   Подрыгивают оба. 
В простенке – бледный гимназист, 
   Немой Монблан презренья. 
Мундир до пяток, стан как хлыст, 
   А в сердце – лава мщенья. 
Он презирает потолок, 
   Оркестр, паркет и люстры, 
И рот кривится поперек 
   Усмешкой Заратустры. 
Мотив презренья стар как мир... 
   Вся жизнь в тумане сером: 
Его коричневый кумир 
   Танцует с офицером! 
  
          2 
  
Антракт. Гудящий коридор, 
   Как улей, полон гула. 
Напрасно классных дам дозор 
   Скользит чредой сутулой. 
Любовь влетает из окна 
   С кустов ночной сирени, 
И в каждой паре глаз весна 
   Поет романс весенний. 
Вот даже эти, там и тут, 
   Совсем еще девчонки, 
Ровесников глазами жгут 
   И теребят юбчонки. 
Но третьеклассники мудрей, 
   У них одна лишь радость: 
Сбежать под лестницу скорей 
   И накуриться в сладость... 
Солдаты в классе, развалясь, 
   Жуют тартинки с мясом; 
Усатый унтер спит, склонясь 
   Над геликоном–басом. 
Румяный карлик–кларнетист 
   Слюну сквозь клапан цедит. 
У двери – бледный гимназист 
   И розовая леди. 
«Увы! У женщин нет стыда... 
   Продать за шпоры душу!» 
Она, смеясь, спросила: «Да?», 
   Вонзая зубы в грушу... 
О, как прелестен милый рот 
   Любимой гимназистки, 
Когда она, шаля, грызет 
   Огрызок зубочистки! 
В ревнивой муке смотрит в пол 
   Отелло–проповедник, 
А леди оперлась на стол, 
   Скосив глаза в передник. 
Не видит? Глупый падишах! 
   Дразнить слепцов приятно. 
Зачем же жалость на щеках 
   Зажгла пожаром пятна? 
Но синих глаз не укротить, 
   И сердце длит причуду: 
«Куда ты?» – «К шпорам».– 
                  «Что за прыть?» – 
   «Отстань! Хочу и буду». 
  
          3 
  
Гремит мазурка – вся призыв. 
   На люстрах пляшут бусы. 
Как пристяжные, лбы склонив, 
   Летит народ безусый. 
А гимназистки–мотыльки, 
   Откинув ручки влево, 
Как одуванчики легки, 
   Плывут под плеск напева. 
В передней паре дирижер, 
   Поручик Грум–Борковский, 
Вперед плечом, под рокот шпор 
   Беснуется чертовски. 
С размаху на колено встав, 
   Вокруг обводит леди 
И вдруг, взметнувшись, как удав, 
   Летит, краснее меди. 
Ресницы долу опустив, 
   Она струится рядом, 
Вся – огнедышащий порыв 
   С лукаво–скромным взглядом... 
О ревность, раненая лань! 
   О ревность, тигр грызущий! 
За борт мундира сунув длань, 
   Бледнеет классик пуще. 
На гордый взгляд – какой цинизм!– 
   Она, смеясь, кивнула... 
Юнец, кляня милитаризм, 
   Сжал в гневе спинку стула. 
Домой?.. Но дома стук часов, 
   Белинский над кроватью, 
И бред полночных голосов, 
   И гул в висках... Проклятье! 
Сжав губы, строгий, словно Дант, 
   Выходит он из залы. 
Он не армейский адъютант, 
   Чтоб к ней идти в вассалы!.. 
Вдоль коридора лунный дым 
   И пар неясных пятна, 
Но пепиньерки мчатся к ним 
   И гонят в зал обратно. 
Ушел бедняк в пустынный класс, 
   На парту сел, вздыхая, 
И, злясь, курил там целый час 
   Под картою Китая. 
  
          4 
  
С Дуняшей, горничной, домой 
   Летит она, болтая. 
За ней вдоль стен, укрытых тьмой, 
   Крадется тень худая... 
На сердце легче: офицер 
   Остался, видно, с носом. 
Вон он, гремя, нырнул за сквер 
   Нахмуренным барбосом. 
Передник белый в лунной мгле 
   Змеится из–под шали. 
И слаще арфы – по земле 
   Шаги ее звучали... 
Смешно! Она косится вбок 
   На мрачного Отелло. 
Позвать? Ни–ни. Глупцу – урок, 
   Ей это надоело! 
Дуняша, юбками пыля, 
   Склонясь, в ладонь хохочет, 
А вдоль бульвара тополя 
   Вздымают ветви к ночи. 
Над садом – перья зыбких туч. 
   Сирень исходит ядом. 
Сейчас в парадной щелкнет ключ, 
   И скорбь забьет каскадом... 
Не он ли для нее вчера 
   Выпиливал подчасник? 
Нагнать? Но тверже топора 
   Угрюмый восьмиклассник: 
В глазах – мазурка, адъютант, 
   Вертящиеся штрипки, 
И разлетающийся бант, 
   И ложь ее улыбки... 
Пришли. Крыльцо – как темный гроб, 
   Как вечный склеп разлуки. 
Прижав к забору жаркий лоб, 
   Сжимает классик руки. 
Рычит замок, жестокий зверь, 
   В груди – тупое жало. 
И вдруг... толкнув Дуняшу в дверь, 
   Она с крыльца сбежала. 
Мерцали блики лунных струй 
   И ширились все больше. 
Минуту длился поцелуй! 
   (А может быть, и дольше). 
  
          1922


Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Фуэте»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 1. От автора»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Письмо про дождь»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 16. О себе»
Борис Чичибабин
Борис Чичибабин «Молитва»
Лазарь Шерешевский
Лазарь Шерешевский «Летописи»