Саша Бесt

Саша Бесt

Четвёртое измерение № 33 (237) от 21 ноября 2012 г.

Подборка: Монолог с Богом

Сказка про Ивана-дурака и Осень

 

«Послушай, Иванушка-дурачок,

Пусть Осень целуется горячо,

Но ты погоди –

За ней не ходи.

Кто знает, что ждёт впереди».

 

Не слушал сестрицу дурак-Иван.

Не верил разумным её словам.

За рыжей красой

Бежит он босой,

Чтоб ей возвратить поясок.

 

«Но помни, Иванушка-дурачок,

Следом за Осенью – всадник с мечом.

В старинной броне

На красном коне

Он следует тенью за ней».

 

Не слушал сестрицу дурак Иван.

Ведь Осенью кружится голова.

Он к ней подбежал,

Так сильно прижал,

Что в сердце зарделся пожар.

 

«Ну что ты наделал, Иван-дурак?

Неужто торопишься умирать?» –

Смеялась краса,

И слёзы в глазах

Блестели как тень в образах.

 

Шептал ей Иванушка-дурачок.

Мол, дураку, даже смерть нипочём.

«И пусть я не твой,

Но я за тобой

Отправлюсь и в холод и в зной».

 

Со взглядом уставшего палача.

Всадник, который всё время молчал.

Вдруг вытащил меч,

Затем, чтоб отсечь

Иванову голову с плеч.

 

И толком не знают, чем канул день.

Какой-то безумец бродил как тень.

Но ходит молва,

Та битва была

Такой, что алела трава.

 

Вот Осень прошла, и исчез Иван.

Но где-то я слышал такие слова:

«В старинной броне

На красном коне

Он следует тенью за ней»

 

16.09.12

 

Forte

 

Не хватает тебя внутривенно и внутримышечно.

Как тебе без меня не ревнуется? Как не пишется?

Между нами знак forte, милая, слушай пальцами.

Как же тебе с абсолютным чутьём не мечтается?

 

Piano, милая, piano. Так вышло – огонь не лечится.

Он слезами не тушится, хватит, милая, нечего!

Доминанта – вспышка, безвременье, наваждение…

Думай нотами и сжигай в себе, к чёрту, гения!

 

Здесь на терцию ниже, так чувственней. Очень вкрадчиво.

Это лучше чем секс, чем любовь… Ну, давай же, начали.

Звонче, милая, звонче! Чаще долби по клавишам.

Двигай нервами ровно в такт, ты отлично справишься.

 

Между мыслями яд. Пренебречь этикетом хлопотно.

Зал стоит, ждёт на «бис». Зритель плачет, ликует, хлопает.

Поцелуи – legato, нежность по позвоночнику.

И какой-то мажор с диагнозом полуночника

 

Шепчет что-то, фальшивит, торопится и сбивается.

Да, так часто бывает, только не часто сбывается.

Всё себе забирай – это только твои овации.

Только, милая, слышишь, не надо, чтоб в душу пальцами.

 

28.06.12

 

Я твой личный тотем

 

Я – твой личный тотем.

Это правило писано пальцами по стеклу.

По дороге в Эдем

Я рассыпала кисти и краски на сонный луг.

 

Разучившись страдать,

Небо серыми мыслями тянется к январю.

Отчего же тогда

Снег всё так же ложится вокруг, если я горю?

 

И багровым углём

Ты рисуешь мой личный пожар на своих холстах.

Ты заочно влюблён

В это пламя, где кольцами корчится береста.

 

На ладонях февраль,

В нём всё так же идёт панихида по январю.

Как священный Грааль,

Ты меня защищаешь от неба, а я горю.

 

Заискрилась душа.

Из неё перламутровым маревом валит дым.

Отойди, не мешай,

Птица-феникс желает испить ледяной воды.

 

18.12.11

 

Алиса

 

«Всё страньше и страньше» – подумалось вдруг Алисе,

Когда из норы она вышла в реальный мир.

О маленькой леди со взглядом наивно-лисьим,

Что вышла из комы, уже растрепали СМИ.

 

«Хорошая новость – проснулась Алиса Лидделл» –

Кричат заголовки газет, верещит TV.

И вешают детский портрет как картонный идол,

Уставший стоять по колено в чужой любви.

 

В больнице ей снятся улыбчивый кот и кролик,

Ванильное небо, разбитые зеркала.

Алиса то дико хохочет до слёз и колик,

То резко становится будто бы смерть бела.

 

Её психиатр Доктор Доджсон листает карту,

Разводит руками, мол, если бы, но «увы»

Она возвращается в кому, к Морфею, в тартар.

Ей пофигу, как этот мир назовёте Вы.

 

А врач говорит: «Улучшений уже не будет»,

Что в коме, возможно, ей снятся цветные сны.

Алиса семнадцатый год пребывает в чуде,

Которого так не хватает её родным.

 

31.03.11

 

Таблетки от медленной смерти

 

Когда ты придёшь, я усну на твоих коленях

Ты будешь давать мне таблетки от медленной смерти,

По горло увязнув в своей карамельной лени.

А чек за продажу души нам отправят в конверте

 

Когда ты придёшь, я с тобой поделюсь секретом

О том, что когда-нибудь я полюблю тебя тоже.

А ты, как обычно, вздохнёшь, достав сигарету

Закуришь и скажешь: «Давай пообщаемся позже»

 

А позже, ты сложишь узор на прозрачном блюде

И спросишь, стряхнув со стола незаметные крошки:

«А что происходит, когда умирают люди?»

«…когда человек умирает, рождается кошка»

 

6.07.09

 

Оценщик Заблудших Душ

 

Виски со льдом и сигара снимают стресс.

Время струится песком и течёт быстрей.

 

«Личное дело» лежит на краю стола…

Поздний звонок… «Дорогая, я по делам»

 

Он собирается: шляпа, часы, пиджак..

А Дорогая ему поправляет шарф

 

И тараторит, что надо прийти к шести –

Мама приедет (с ревизией) погостить.

 

Он лишь вздыхает, кивает, целует в лоб.

Думает «лучше б цунами… чума… потоп…»

 

У Дорогой на плите закипает суп –

Голос из кухни: «Родной, не забудь косу»

 

Чёрный как уголь старинный немецкий плащ,

А за спиной два роскошных седых крыла.

 

Тень равнодушия прятать под капюшон –

Свойство профессии – «Милая я пошёл»

 

Виски со льдом и сигара снимают стресс.

Время струится песком и течёт быстрей.

 

Дома он мудрый отец и прекрасный муж.

Ну, а для Вас он оценщик заблудших душ.

 

10.01.11

 

Реквием по душе

 

Мой прекрасный создатель с любовью меня творил,

Называл меня Словом и в слове была Душа.

Он мне выточил сердце, оно отбивало ритм.

Я всё думала – будет ли стук этот мне мешать?

 

Мой прекрасный создатель любил меня больше всех.

Даже больше, чем ту, в красной шляпке с цветным пером.

Он меня, будто я настоящая, кутал в мех,

Шил мне платья и пёк по средам заливной пирог.

 

И сегодня, в безветренный день под конец зимы,

Зазвонил колокольчик в прихожей, мяукнул кот.

В дом вошла незнакомка из зимней прохладной тьмы.

Мой прекрасный создатель, ну кто она? Кто же? Кто?

 

Он смотрел на Неё так, как будто пришла весна,

Так, как будто Она источала волшебный свет.

Он бледнел, он, возможно, болел, и тогда она

Улыбнулась тепло и открыто ему в ответ.

 

Если б я была девочкой… ну, настоящей совсем,

У меня бы, конечно же, сильно заныл живот.

Мы с Ней словно близняшки: лицо, руки, платье, корсет…

Но Она не КАЗАЛАСЬ, а ТОЧНО была живой.

 

Если б я была девочкой… я бы лишилась сил.

На ресницах Её, мягко таял пушистый снег.

Губы дрогнули, сжались, но я не смогла спросить

«Вы, когда меня создавали, мечтали о Ней?»

 

2.03.11

 

Чувство, что я берегу

 

Ты так скуп на слова, ибо всем обо всём понятно.

Пусть идут по бордюрам, а ты рассекаешь лужи.

А душа… неземного оттенка в стерильных пятнах.

И такая на ощупь, что хочется влезть поглубже.

 

Ты кончаешь так громко, что в стену стучат соседи.

Ты мечтаешь так тихо, что Бог ничего не слышит.

Я, конечно, из тех, кто тебя постоянно сердит:

Ты обходишь людей, что к тебе столь не ровно дышат.

 

Я касаюсь твоих настроений банальным Эго,

Ненавидя себя за минутно – слепую слабость.

В двух шагах от зимы набираю в ладони снега:

Я держу его так, как ребёнок лелеет сладость.

 

Виртуозно играешь на струнах души и нервах.

Ставишь подпись под важностью строк неизменно кровью.

Это чувство к тебе я храню в потайных резервах.

Это чувство, что я берегу, я зову… привычкой

 

2.03.09

 

Незваный гость

 

Все часы стоят. В этом замке так было испокон.

Двери на засов, тролли на цепях стерегут покой.

Туфли в бубенцах. Крысы не суют носа из норы.

У хозяйки гость. Значит, в эту ночь будут жечь костры.

 

Вместо алых роз в призрачном саду дягиль да репей.

«Что скучаешь, гость? Здесь вино рекой. Наливай, да пей!»

Пальцы в серебре, гребень утонул в чёрных волосах.

У хозяйки той бёдра широки, да туга коса.

 

У хозяйки той жабы в погребах, зелие в котле.

«Эй, слуга, сюда! К гостю подойди да вина подлей.

Не пройти тебе всех лесов-полей, всех дорог-степей.

Здесь вино рекой. Что тоскуешь, гость? Наливай, да пей!»

 

Только славный гость кушаний не ест, да вина не пьёт.

У хозяйки той кожа – белый шёлк, голос – горький мёд:

«Позабудь свой дом, позабудь жену, позабудь детей.

Эй, слуга, иди! Разводи огонь, да стели постель»

 

Но при госте том не кипят котлы, не горят костры.

Мечет госпожа: в волосах туман, в горле жуткий рык:

«Обижаешь, гость, я к тебе с душой, ты ко мне спиной.

С чем сюда пришёл? Что же ты молчишь, о, незваный мой?»

 

Только странный гость, скинув капюшон, встал из-за стола.

Тихо произнёс: «Что же ты творишь, сводная сестра?

Как посмела ты нарушать закон Древних Королей?

Эй, слуга, сюда! К Госпоже иди, да вина налей»

 

У хозяйки вдруг дрогнула рука, сгорбилась спина.

Кубок в серебре, в кубке том вино, а на дне вина.

Плачет госпожа: «Пощади, прошу, Повелитель мой,

Ты же Светлый, брат, ты же мудрый, брат… ты же не такой!»

 

Он повёл рукой по её щекам, по её губам:

«Всё как раньше, да? Ты мне дорога, но моя судьба…

Призывает чтить и блюсти закон. Пей, моя сестра,

Это был приказ. Извини, дружок, мне идти пора»

 

Все часы стоят. В этом замке так было испокон.

Стихли голоса. Двери на засов. Время на покой.

Выпито вино. Не горят костры. Не скрипят полы.

Где стоял дворец, распростёрлась степь, а в степи – полынь.

 

22.01.12

 

Я в своей жизни такого не находила

 

Смотрит как зверь, а в глазах моих тают льдины,

Падают на пол каратами и звенят.

Я в своей жизни такого не находила.

Он отыскал меня.

 

Волосы будто бы факел, глаза – болото,

Тело – искусство, а творчество – беспредел.

Я в своей жизни не видела, чтобы кто-то

ТАК на меня глядел.

 

Сердце палило как солнечный ясный сгусток.

Он – Прометей, демиург своего огня.

Может ли быть, чтобы это простое чувство

Было сильней меня?

 

Доступ к душе, доступ к разуму, доступ к телу –

Скверную шутку над нами сыграл творец.

Что же я с этими мыслями буду делать,

Мой дорогой близнец?

 

3.10.11

 

Вершитель

 

Десять тысяч лет нарушал табу:

Ты мечтал не властвовать, а вершить.

Ты меня ваял, закусив губу,

Из прозрачных нитей своей души.

 

Где-то на исходе телесных сил

Ты меня придумал, но вот зачем?

Я тебя, ты, знаешь ли, не просил

О глазах, что ярче любых свечей,

 

О руках, что крепче немых камней.

Я ушёл и странствовал много лет.

Только свет, который сиял во мне,

Оказался блёсткой с твоих манжет.

 

Я пришёл к тебе, чтоб лежать в ногах,

Осознав ничтожность своих побед.

«Как мне стать собой? Совершенством. Как?

Научи, Молю», – Говорил тебе

 

И смотрел с любовью в твои глаза,

В них трава ласкала свою росу.

«Ты меня, пожалуйста, не бросай

Ты меня, пожалуйста, дорисуй»

 

Вот и до рассвета прописан путь

Где-то на пределе моей души.

«Ты, меня, пожалуйста, не забудь

Ты меня, пожалуйста, допиши»

 

Ты меня погладил по голове,

Тяжело вздохнул, и уйти велел.

 

22.10.11

 

Мы железные, Baby

 

Это как сальса, baby, это как I love you.

Это как гордый взгляд на потухший Юг.

Мы же с Севера, baby, с сердцем как у медведей.

«Аз, Буки, Веди…»

 

Это как рана, baby, нужно сильней зажать.

Мы толстокожие. Знаешь, такими не дорожат.

Мы же странные, baby – потерянное перо.

«Глаголь, Добро…»

 

Это как вера, baby. Это как млечный путь.

Стоя на крыше, не тянет с неё шагнуть.

Мы железные, baby, проблемы встречаем в лоб.

«Есть, Живёте, Зело»

 

Это как гордость, baby. Это как эпатаж.

Наш с тобой фирменный Жизненный стаж.

Я отмотаю время, только лишь попроси.

«…Ижица, Фита, Пси».

 

12.09.11

 

Странные люди

 

– Татуировку на сердце можно?

Что б не забыть…

– Сердце ведь мышца – не кожа.

Поэтому будет болезненно – сложно.

– Пусть будет сложно

Главное, что б навсегда.

– Так… Вы согласны?

– Да!

 

– Мне вас немного жалко…

– Как вы сказали…? Жарко?

Да-да! Вы правы!

Сегодня особенно жарко!

Ведь лето же…

– …поздняя осень.

– В восемь? Да! Несомненно, в восемь!

В восемь мне надо уйти.

Чтобы забыть по пути…

 

– Всё. Я закончил.

– Уже?

Мне было вовсе не больно…

– Будет. Когда захотите свести.

Или попросту… попросту выжечь…

– Выжить?

Ах, да… остаётся лишь выжить.

Завтра всего лишь суббота

День, а потом на работу.

… боль утопить в заботах.

Что это я вдруг? Мне пора!

Лето ведь. Солнце. Жара…

 

Вдруг разрыдалась. Ушла.

Боль собирать по крупицам.

Странные люди птицы.

 

23.06.08

 

Серебро

 

Звон. Сердце моё расколото.

Средь ясного неба гром:

Сестрицу назвал он Золотом,

Меня же лишь Серебром.

 

Мой князь, я всю жизнь Вам предана

За что, лучезарный князь?

За что моё сердце бедное

Вы словом втоптали в грязь?

 

Весь день я бродила по лесу.

Всю ночь не могла уснуть.

Обида змеиным поясом

Душила мою весну.

 

«Бабуля, родная, милая,

Бабуленька, как же так?

Забыть не хватает силы мне.

Сгорает моя мечта.

 

Сестрица пусть будет счастлива.

Молюсь за неё – Бог даст.

Пусть светит как солнце ясное

На небе её звезда»

 

Бабуленька тихим голосом

Сказала: «Пусть я стара

Но вижу – другого молодца

Желает твоя сестра»

 

Бабуля смеялась: «Смолоду

На всё отвечай добром…

Наш князь, равнодушный к золоту,

Всегда выбирал серебро».

 

17.08.10

 

История про Кошку и её Человека

 

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка

Он был построен в какой-то там -надцатый век.

Рядом жила ослепительно-чёрная Кошка

Кошка, которую очень любил Человек.

 

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.

Чуточку щурилась, будто смотрела на свет

Сердце стучало… Ах, как её сердце мурчало!

Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»

 

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла

Гладить себя. На колени садилась сама.

В парке однажды она с Человеком гуляла

Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.

 

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.

Что же такое творилось у всех в голове?

Кошка молчала. Она не была его кошкой.

Просто так вышло, что… то был её Человек.

 

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.

Кротко ждала, когда в окнах появится свет.

Просто сидела. И даже слегка поседела.

Он ведь вернётся, и тихо шепнёт ей: «Привет»

 

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка

Минус семь жизней. И минус ещё один век.

Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»

«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

 

28.04.08

 

Я скорее умру, чем...

 

Я сольюсь с темнотой, закрывая ставни.

Чувства – бездна души, их нельзя измерить.

– Я скорее умру, чем тебя оставлю.

– Я скорее умру, чем тебе поверю.

 

Слёз не надо. Позволь, я тебе их вытру.

Ты уходишь из сердца, а сердце бьётся.

Только дверь за собою оставь открытой.

Тот, кого я впущу, в тот же день найдётся.

 

И, забывшись, ты вдруг преклонил колено.

В светло-серых глазах отразился вечер.

– Ты так быстро найдёшь для меня замену?

–…я скорее, умру, чем тебе отвечу.

 

6.12.10

 

Монолог с Богом

 

Привет! Как дела? Как семья? Ну а я…

Что ж, первый блин комом.

Но мы не знакомы с тобою, мой Бог.

Так будем знакомы.

 

Семья? Два кота, тараканы и я.

Да-да, я тот самый.

Ах, если не сложно, прошу, черкани

Автограф для мамы.

 

Но ты-то что делаешь тут, на земле?

Я умер? Печально…

Я даже не знаю, что делать теперь…

Быть может по чаю?

 

И поздно сказать, чтобы кто-то ценил

Вкус жизненной драмы…

И всё же, пожалуйста, ты черкани

Автограф для мамы.

 

31.05.10