Роман
Сапожников

* * *

Двери ведут в коридор,

Выстроенный по ГОСТу.

Делит прямой пробор

Холмики на погостах.

Зимний был быстр роман –

(вспомнились Кейн и Мейбл),

И, несмотря на март,

Долог сезон дождей был.

Дождь, бесконечный дождь –

Нет от него пристанищ.

Ты если прямо пойдёшь –

Точно никем не станешь.

Будешь встречать рассвет,

Чисто отмытый водкой.

Будет глядеть вослед

Псина тамбовским волком.

На потолок смотри,

Как на листок тетрадный:

То, чего нет внутри, –

Ты не ищи и рядом,

Не накликай беды...

В пальцах слегка затеплясь,

Окоченеть, поди,

Той сигаретки тельцу.

Двери ведут в коридор.

Предупредительный выстрел.

Мчится во весь опор

Пуля. Навеки и присно.

Похоронное танго

Как мне тебя похоронить? Как ты всех наших эмбрионов? Ван Клиф купить, корсет Бриони И чёрный заказать гранит? Себе ты место подбери, Закуток стильный и волшебный; Так хорошо на Пер-Лашезе И всяких звёзд полно внутри. Кого ты хочешь пригласить? Они б тебя не пригласили. На них не обижайся сильно: Мертвец своих не видит свит. Что если я один приду? А гроб твой понесут атланты, И я там буду самым главным! Да нет, несу я ерунду. Венок не нужен, прекрати, Зачем букет из белых лилий? Представь, что слёзы крокодильи Прольёт какой-то крокодил. Я руки в мамино манто Твои заботливо продену – Смотреться будет обалденно С понтами или без понтов. Пусть эпитафия гласит: Была умна и моногамна! Что если ссылку в Инстаграм мне Запостить прямо на гранит? Быть может, хочется с семьёй? Так проработаю в земле я Чертёж красавца-мавзолея, А если хочешь – над землёй. Не забываем про одну Деталь: жизнь не стоит на месте. Глядишь, найдёт наука средство Или апгрейд тебя вернуть. Ну ладно, хватит болтовни, Один вопрос меня терзает: Как, у других не вызвав зависть, Как мне тебя похоронить?

* * *

эта рапсодия бэби душу напутствует млеть там луначарский на небе здесь черепанов в земле вива небесным светилам слава бездомным червям слово себя чикатило и посылало к чертям оторопь мятых постелей шуман стихающих пьес улиц рапсодий истерик с венлафаксином и без в душещипательной драме бланш не оставит меня с нежностью битая дама пиковый пудрит синяк

Counting-out game

…луна грохочет злобною конфеткой

так о луне писал забытый э.э. каммингс

где с голодухи собачьё глодало камни

в той глухомани я родился детка

оттуда же как перекати поле

я докатился до больших цивилизаций

где смерть казалась мне таким эрзацем

что я готов был умирать запоем

хотя в последнем мало было проку

как от привычки плакаться в жилетку

да и надеяться мне доводилось редко

и менее всего на эти строки

теперь хожу в прокуренной визитке

и с репутацией ненужной адвокатам

из моей глотки помнишь милая когда–то

ты золотые доставала слитки

Письмо

Дорогой мой Подруга Скорбящих,

Я хочу сообщить Тебе с грустью,

что письмо Твоё не получила,

мне здесь так одиноко и пусто,

мои дни так похожи на числа,

что их очень легко перепутать.

Я не знаю, какое сегодня.

Но вчера был четверг как будто.

Если будет Тебе удобно,

Ты ответь мне, пожалуйста, ладно?

Я влюбилась в Твои передачи.

Говорят, Ты печальный, правда?

Я ведь тоже частенько плачу.

Понимаю, что Ты очень занят,

что Тебе очень многие пишут.

Ты читаешь чужие признанья,

как театра абсурда афиши.

Я боюсь, я безумно устала,

и особенно страшно мне ночью:

я кажусь себе жалкой и старой.

Твоя Дороти Хэйл (многоточие).

Осеннее

Аплодисментов листьев

Ждёт с вдохновенной дрожью

Ранних этюдов Листа

Их исполнитель – дождь, а

Воздух горчит абсентом,

Терпок, хмелён от капель.

Горклого дыма лента

По ветру гонит кашель.

Утро мудрей, чем вечер.

Доброе утро, осень!

Жил до седин бы Вертер –

Точно стрелялся б в проседь.

Утро встряхнёт передник,

Кухонь пропахший жиром.

Осень стоит в передней,

Смотрит на дебошира.

Что ж, ни к чему нам стансы

И купидон с отбитым

Левым крылом? Останься,

– Это почти молитва.

Друг мой, октябрьский климат

Мне освежает память.

Прихвостню, подхалиму,

Мне ли кулак кровавить,

В тёмные окна пялясь,

Об отраженье в них же?

Водки плесну на палец,

Как господа в Париже.

Вечер чеканен, точен –

Знак он тому и символ,

Что нам пора. Три точки.

Это почти паст симпл.

Сирвента

Всяк мейстерзингер уязвим Не пересменкой лет и зим – На всех воспетых подлецов Ни мер не хватит, ни весов. Дилемма сладостных искусств, Когда живот обычно пуст, А жизнь примерами полна Того, что, собственно, она И представляет из себя, – Хоть отхвати седьмую пядь, Хоть пятый угол начерти Для вештиц, виев и чертил. Перезимуй, точи перо И милф зови на апероль, Скорми им всякую байду, Как менестрель и трубадур. Проси поблажек у судьбы, Не путай «если» и «кабы»; Потом прими матриархат – Ходи влюблён, слюняв, рогат – Пускай встречают по уму, Ты – повелитель муз и мух. Хоть до рассвета рифмовать – Себя ты не отправишь в ад, Не стать разносчиком креста, Но всё равно вспотел, устал... Так разболтай же, расшалтай Как закалялась рифеншталь!

Монограммы

to Angelique Jonatos

Прощай; материк покидает волна; Тяжёлою лапой сгребает пожитки. Над морем луна, под луною висит астронавт, Надутый азотом. Азотом инертным и жидким. Холодный кивок трафаретной звезды И равно как свет её флуоресцентный Не значат уже, что пора постигать нам азы Того, как расставить забыть смысловые акценты. Слова – спелеологи толщ и пластов, Им гору свернуть неподъёмного смысла – Раз плюнуть и выйти на оперативный простор – Мне рифмы такой избежать в этом месте бы! – мыслей. Скажи мне, в какой забуриться мне шельф – Добыть новых слов, поделиться с тобою, Но шельфы молчат, и молчания тянется шлейф Вдоль линии жизни, размытой волною прибойной. Абзац. Дальше пишутся с красной строки Эссе о любви и о смерти сонеты. Беззвучная песнь по мотивам античной тоски К луне унесётся в графитовом клюве кларнета.

Портрет

Викторианские подмостки Для древних муз и модных фей: Представит нам сюжет громоздкий Сэр, драматург и корифей, Эстет, властитель дум порочных, Фавн начинающих актрис. Скандальным кантом оторочен Портьерный мрак отеля Ритц. Тому обычаю сто лет как – Антре зажиточных господ. На бал сопровождал старлетку Художник Бэзил Холлуорд. Стремит триумф потоки шёлка, Кровь закипает в устьях вен, Жеманных роз восторжен шёпот... Не верь ему, Сибила Вейн. Талант порою тоже власть, но В высоконравственной ночи Она почти на всё согласна, Ведь восемнадцать ей. Почти. В толпе безвинный дух Эрато Тлетворен, смраден и нечист: В анатомическом театре Ждал нашу диву бенефис. Всех опостылевших запретов Могильный червь милее ей – Быть нестареющим портретом Среди кладбищенских теней.

Не помню, правда ли...

для Саши Урбанович

Не помню, правда ли прощаний амулеты хранят надёжно. Роз ветров нарвав, сплети из них венки или букеты, где прошлое как сорная трава. И от него вдали, скитаясь одиноко, пески времён я мыл, полол бурьян былья; твою слезу хранил я как зеницу ока, как ростовщик увесистый брильянт. Не нажимай «delete»: одним нетрудно махом рвать тормоз аварийный, путать след… Но запеклись уже чернила на бумаге на всю твою оставшуюся смерть.

Мартовское

Строку мурлычет комнатная грусть, С холёной грацией, как у кошачьей лапки, Когтями цапает подушку для булавок, Что в форме сердца просится в игру. Пусть будет так – взаправду пусть игра, Где не везёт тебе отчаянно и очень; Апрель бредёт, как дачник, вдоль обочин, Где комом грязным снежная махра. Зимой был выжжен магний фонарей. Деревья зябнут, как модели неглиже, и Сороки с галками вытягивают шеи, Как будто фэшн-вик уж на дворе. Тем днём, когда тепла не занимать, – Уйдёт тепло замочных скважин и горелок. Встряхнёт тюки перин, подушек, грелок, Свой хоспис вновь проветривая, март.

Ноктюрн

Думаю, что-то, конечно, нашлось бы В старом бюро, кроме прочего хлама, Часто служившего верой и правдой В качестве хлама, имущества, просьбы: Невыполнимой, опасной, упрямой, Словно сорняк у могильной ограды, Призраку, от упоминания где-то Не обретавшего явственных черт, но Часто служившему верой и правдой В качестве друга, игрушки из детства – Там, где закат, уносимый теченьем, Света мазки аккуратно вобрал в той Заводи ночи и красок застывших, Маленькой Поле, обидчивой, чуткой, Тихо влюблённой в библейских героев, В плюшевых тедди и взрослые вирши, Хныкавшей часто и верящей в чудо, В хламе бумажном задумчиво роясь.

creation.ехе

module genesis; import void; import time; import entropy; *execute* __________________________________ старуха-эволюция лишила возможности юннатов всего мира увидеть птицу дронт или допустим колонию девонских псилофитов вот тирекс чьи амбиции имперца не схожи с таковыми игемона один гнал иисуса на погибель другой бы проглотил не разбираясь но это что при диоклетиане который христиан мочил в сортире достаточно соседского доноса чтоб в усольлаг отправиться навечно пришлось братве никейского собора малявы слать от рима до кордовы чтоб узаконить купола на теле ну заодно короновать и бога цай лунь усовершенствовал бумагу обрушили каури курс биткойна станок печатный водяные знаки домыслил гутенберг и ротенберги сподвижники пророка осадили константинополь на джихадмобилях а после бремен бирмингем и мальмё кого брюхатили кого-то брали штурмом _________________________________ { log("[FATAL] " + message); terminate(ERROR_FATAL); }________________________________ ходивший по рукам как кубок наций град иерусалим гордился кладкой а некто бэнкси с добрым львиным сердцем марал граффити западную стену расцвет европы видел карл великий закат европы видел освальд шпенглер брёл крысолов и никого не видел лишь натыкался на столбы чумные святая инквизиция объявит майнхоф в международный розыск перовскую персоною нон грата на трон железной девы кандидаткой известно дуракам закон не писан законы мерфи или джима кроу императив иммануила канта ни зверополис оруэлла джорджа торговцы контрабандными рабами и разновсякой живностью двуногой нашли в подвалах глинобитных хижин эпистолы для доктора ломброзо а тезка бельмондо и друг народа собрал большевиков и санкюлотов кровь залила булыжники версаля бог знал все ходим мы под гильотиной где ломоносова ломоносили черти похоже автостопом по вселенной а он ходячий памятник науке шёл на москву походкой бонапарта __________________________________ { log("[LOGIC GLITCH] Cause unknown at " + location); propagate(LOGIC_FLUX); }_________________________________ конструкторы военных интегралов смогли придумать танк по кличке крыса влезть в днк каких-то изотопов чем переплюнули эпоху кватроченто де квинси тцк забрил в солдаты тот пал геройски в опиумных войнах не стать визирем пабло эскобару в чудесном царстве принца фентанила валькирии обуглят тэц тринадцать казалось бы причем здесь душка вагнер жаль ницше не застал эпоху джаза считал бы он себя в ней белым шумом волну разбушевавшегося плебса не остановишь фокусом гудини р. оппенгеймер заперся в уборной от гангстерского прошлого соседей безбожник сотворил себе кумира кумир разрушил мозг мегаломана смерть рисовала чёрные квадраты футуристическим фломастером забвенья __________________________________ { log("[PROPAGATE] virus spreading to linked modules"); injectVirus(m); log("[VIRUS] infection complete"); }_________________________________ когда же совесть стала чёрной кошкой перебегавшей фюреру дорогу раздавленной хромированным хорьхом перебудив союзнический лагерь не душераздирающим глиссандо с которым приземлялась мисс макхейл а кровавым хрипом целых поколений забытых мамой на тиргартенштрассе потом в сонгми хатыни вифлееме на острове утёйа в зимней вишне в бесланской школе или в колумбайне и в детском доме имени бандеры энола гей восходит над страною как будто потерявшееся солнце и всех внизу от мала до велика мгновенно превращает в негативы гагарин с необъявленным визитом восток-один направил на нибиру так стал гагарин идолом для женщин годами обходившихся без секса в юдоли ископаемых иллюзий дешёвые заложники кликбейта мы веруем в ии и в голограммы как ямасаки в прочность ворлдтрейдцентра «земля!» кричали мистеры в цилиндрах по курсу плыл цветущий чудо-остров эпштейн захлопнет дверь исповедальни аудиенция окончена создатель __________________________________ { log("[CRASH] irrecoverable failure detected"); if (detectCreator() == null) log("[WARNING] root access absent terminate shutdown"); }_________________________________