Роксолана Гулинская

Роксолана Гулинская

метро врезается клешнями, ест толпу, а 
     где-то пирог черешневый и ноябрь. 
послать это всё, не топать туда к утру. 
     пусть кто-то будет сильнее меня. 
     не я. 
послать это всё, смиренно пойти домой, 
     да чья это заповедь – ходить туда 
     каждый день. метро стоит на месте 
     и пахнет хной. ему хоть бы хны – 
     метру, а мне жутко лень. 
  
вообще и за чаем лень, но, представь, 
     за чаем любое кораблекрушение 
     веселей 
метро стоит на месте, и дышит маем, и 
     люди в нём живут, но чуть-чуть 
     быстрей 
и книги читают, и чертят эскизы к 
     платьям, и тихо растут, пока не 
     заставят спать. метро стоит на 
     месте, стоит кроватью, и 
     перерастает во вражескую кровать 
а возле метро большими растут деревья, 
     неровные, и острые, как наждак, 
и я расту бесформенной и безмерной 
и большего не стоило ожидать 
  
и этой весной по-прежнему не до вёсен. 
     ты вынесен, съеден, выстрижен и 
     ничей, 
смеёшься и умираешь, когда попросят, 
и любишь людей, но менее горячей 
кому-то несут цветы в золотом кувшине, 
открыточные заучивают слова 
мы выросли такими глупыми и большими, 
     такими не проснувшимися, но нам 
     по-прежнему в чём-то хочется 
     признаваться, и лезть на рожон, и 
     думать, что будет толк. сидеть в 
     тату салоне в восемнадцать, и 
     глазками расстреливать потолок, 
     надеяться, что нет, не заметят, 
     что там, до двадцати уж как-нибудь 
     протяну – всё это наше таинство, 
     наше воинство, наше шоу, и вечно 
     что-то важное на кону 
  
несёшь в себе что-то веское и глубокое 
     – так паинькой будь, держись его, 
     как кощей. любое ведь 
     вмешательство – это громкое 
     расследование, мол, солнышко, ты 
     под чем. а ты ещё не в курсе, а 
     что здесь грязного – бороться за 
     свободу в своём уме. любое ведь 
     вмешательство прямо в мясо, и при 
     этом ручкой гладят по голове. 
     несёшь в себе, несёшь в себе, что 
     несёшь вообще – не тяжело ли, 
     дитятко, сядь поешь. 
метро стоит на месте, стоит беспомощно 
     и ждёт, когда ты окончательно 
     надоешь. 
и небо блестит фарфорово – 
     по-рекламному, в кармане ни 
     сторублёвки, ни слова нет. но как 
     же тебе на это по барабану-то, как 
     рану – солнце глумливо облизывает 
     проспект 
  
метро стоит на месте, и знает верность 
умеренность, расчётливость наконец 
и ты такой безмерный, но тоже лезешь, и 
     ты, такой бесформенный, будешь 
     весь толкаться, извиваться, как 
     чьё-то эго, углы искать, из рёбер 
     лепить дугу, как будто ты 
     становишься человеком, меняешь 
     форму, голос, зашёл в игру, и 
     дальше можно тихо, неторопливо 
     бросаться в омут, грозить ему 
     кулачком. и солнышко облизывает 
     глумливо 
тебя.  и кто-то лезет в плечо плечом 
метро стоит на месте, на твоём месте, в 
     любом подходящем месте метро 
     стоит. и телефон играет московской 
     песней, и ветер пахнет свежестью 
     неизвестной, и где-нибудь 
     рождается вундеркинд


Популярные стихи

Давид Самойлов
Давид Самойлов «Пушкин по радио»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Она уснула на плече моем»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Ошибка»
Михаил Матусовский
Михаил Матусовский «На безымянной высоте»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «В домах»