№ 7 (663) от 15 апреля 2026 года
О Робере Десносе от переводчика
Имя Робера Десноса широко известно любителям и переводчикам французской поэзии, хотя русскоязычных переложений его стихов и поэм по-прежнему до обидного мало, особенно учитывая впечатляющий объём и многообразие его творческого наследия. Десноса переводили в 1960–1970-е гг. как участника Сопротивления и смелого последовательного антифашиста, а затем в 1990-е гг. – как одного из наиболее ярких представителей сюрреалистического движения. Его имя упоминалось в знаменитых мемуарах Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь», а стихи появлялись в сборниках и антологиях, среди которых следует отметить «Тень деревьев» того же Эренбурга. Первая поэтическая книга Десноса на русском языке – «Стихи» вышла в 1970 году в переводах Михаила Кудинова, которые я и сегодня считаю образцовыми. Знакомство советских и российских читателей (в том числе, и моё) с крупнейшей фигурой европейского литературного авангарда стало возможным во многом благодаря этой знаковой публикации. Затем на протяжении нескольких десятилетий произведения Десноса не выходили в СССР и России отдельными сборниками. Он прочно занял своё место где-то между Аполлинером и Превером и, как правило, появлялся на страницах книг в компании своих великих соотечественников. Лишь в последние годы Робер Деснос всё чаще привлекает внимание переводчиков как сложный и самодостаточный феномен французской словесности. Однако значительная часть его поэтических сочинений всё еще дожидается своих российских первооткрывателей.
Робер Деснос, такой неординарный и вместе с тем такой французский поэт первой половины XX века, смело экспериментировавший со словом в эпоху между двумя мировыми войнами, «пророк сюрреализма» (характеристика Андре Бретона) и мученик Сопротивления, родился 4 июля 1900 года. «Поэтом, неразлучным с вдохновением» назвал его Поль Элюар. Робер Деснос органично сочетал в своём творчестве противоположные принципы письма, разводившие его собратьев-поэтов по разным литературным «лагерям», и легко, остроумно играл парадоксами; в полной мере не принадлежа ни к дадаизму, ни к сюрреализму, блестяще выразил главенствующие тенденции этих школ и показал их преемственность. Двух станов не боец, но и не гость случайный, он в каком-то смысле обеспечивал медиацию между разными течениями французской поэзии и, в конце концов, выработал собственную эстетическую систему.
В юности с дадаистской иронией пародируя традиционные сюжеты, мифологемы, романтические шаблоны и обывательские штампы («Румяна аргонавтов», 1919; «Ода Коко», 1919), не скупясь на каламбуры и нагромождая хитросплетения тёмных метафор, Деснос в зрелые годы пришел к отточенной, кристально ясной и классической по форме лирике без изысков и формалистских вывертов. Мастер поэтического транса и автоматического письма, он соединял глубоко личные ассоциативные построения с элементами фольклорной поэтики, клишированными оборотами, песенными мотивами и поговорками, сохранившимися в языке со времен Средневековья. От изощрённых по форме сюрреалистических стихотворений, которые отличались запутанной фабулой, смысловыми разрывами и сгущениями, игрой туманных созвучий, он пришел к поэтике «общих мест» и прозаизмов, от абсурдизма – к «эстетике понимания».
Совсем юношей вошел Деснос в круг поэтов-новаторов, стоявших у истоков дадаизма и сюрреализма, и быстро завоевал в этом кругу авторитет, дружескую симпатию и признание. Среди его ранних экспериментов – суггестивные тексты, посвященные альтер-эго Марселя Дюшана – Рроз Селяви (1922–1923). С 1924 по 1929 гг. Деснос был редактором «La Révolution surréaliste». Его дар ценили даже самые ревностные и пристрастные, что, впрочем, не помешало ему порвать с сюрреалистической группой, когда её литературная практика стала догматизироваться и политизироваться. Поэт не разделял симпатий Андре Бретона и Поля Элюара к коммунизму и был убежден, что сюрреализм не должен иметь ничего общего с актуальной политикой. При этом он не позволил себе остаться аполитичным перед угрозой нацизма, в 1930-е гг. активно включившись в антифашистское движение, а после оккупации Франции нацистами в 1940 году – в движение Сопротивления. Он был также журналистом, не считая это поприще грязным (вернее, полагая, что его можно сделать чистым), писал о кинематографе и джазе, работал на радио, участвуя в постановке радиосериала о Фантомасе, для которого сочинил «Жалобу Фантомаса». Многие из его стихов благодаря присущей им удивительной мелодичности были положены на музыку и стали популярными во Франции песнями. В поэзии Деснос не стеснялся ни предельной зауми, ни, на первый взгляд, наивной простоты, которая, впрочем, никогда не была безыскусной. Писал он и стихи для детей. Его детские «песнесказки» легли в основу целой серии французских анимационных фильмов. В наследии Десноса есть поэтические манифесты, отражающие его эстетические принципы и позиции, есть и пропагандистские стихи, призывающие к борьбе с оккупантами-нацистами. Поэт публиковал их под псевдонимами в различных подпольных изданиях, за что поплатился свободой незадолго до освобождения своей родины и жизнью – уже на исходе войны.
Один из последних прижизненных сборников Робера Десноса получил название «Contrée» – «Страна». Когда в мае 1944 года «Страна» была напечатана, поэта уже депортировали в один из немецких концлагерей.
Арестованный гестапо 22 февраля того же года, он был допрошен и помещён в камеру под номером 355 тюрьмы Френ. Там он просидел до 20 марта, потом его перевели в пересыльный лагерь Роялье в Компьене, а затем с другими узниками вывезли в Германию.
Двадцать пять стихотворений, составивших книгу, посвящённую жене поэта по прозвищу Юки, были написаны в основном в 1942 и частично в 1943 гг. В качестве иллюстрации был использован офорт Пикассо с изображением рыцаря, опирающегося на книги, – символ Сопротивления. В письме Полю Элюару от 8 октября 1943 года Деснос вспоминает о своей недавней поездке в Нормандию: «Вот я и вернулся в Париж из прекрасных нормандских земель, где из-за меня грибы пережили суровые испытания. Но я не только охотился за белыми грибами и лисичками, я дописывал «Страну». (...) Для меня это был любопытный опыт. Я нащупываю свой путь, но образы, слова, рифмы приходят сами собой, словно детали ключа, открывающего замок».
По всей видимости, в сентябре свой отпуск вместе с женой неподалёку от Байё и лесов Серизи Деснос использовал не только для грибной охоты и сочинения сонетов, но ещё и для сбора информации о действиях противника в этой части Нормандии, которая в июне 1944 года стала местом высадки армии союзников.
С 1934 года Деснос участвовал в движении «Национальный Фронт» и состоял в «Ассоциации революционных писателей и художников», а после выборов 1936 года вступил в «Комитет бдительности антифашистов-интеллектуалов». С 1940 года он работал руководителем отдела новостей в ежедневной газете «Aujourd’hui» («Сегодня»), вскоре потерявшей независимость и ставшей коллаборационистской. Деснос продолжал регулярно писать туда до декабря 1943 года (под своим именем, псевдонимом или анонимно). Эта работа позволяла ему прикрывать свою деятельность по сбору информации для сети сопротивления АГИР, к которой он примкнул в июле 1942 года.
Предыдущий сборник Десноса «Бодрствование», вышедший в апреле 1943 года и подводивший итог прошлому десятилетию, содержал в основном тексты песен и «куплетов», написанных специально для радиопостановок, которыми поэт занимался во второй половине 1930-х. Но несколько последних стихотворений сборника, включая два сонета, имеют классическую форму и предвосхищают регулярные поэтические формы, преобладающие в «Стране», такие как уже упомянутый сонет, катрен с перекрёстной и опоясывающей рифмовкой, терцетную строфу. Если в свой сюрреалистический период, пришедшийся на 1920-е, Деснос исповедовал свободный размер стиха, а затем в 1930-е сочинял в основном тексты, подчинённые аранжировке устной речи и предназначенные для музыкального сопровождения, то стихотворения 1940-х часто стремятся к формальной автономии.
Деснос пишет Элюару, что «автоматическое письмо и язык – лишь начальные этапы поэтического посвящения». Через них, – добавляет он, – выламываются двери. Но за этими дверями – другие, с более крепкими замками, которые открываются только в том случае, если искать и находить секрет их замков.
В стихотворениях, включённых в книгу «Страна», Деснос пытается достичь «тонкой поэтики». Стихи часто строятся на контрастах реальности и воображения, наблюдения и пророчества, отчаяния и надежды. В большинстве стихотворений «Страны» повседневная реальность, самый обычный пейзаж на мгновение преображается, чтобы впустить в себя призраков, пришедших из мифов или созданных воображением поэта и призванных оживить образ. Некоторые стихи написаны с использованием арго, языка парижского «дна», к которому Деснос прибегал, желая зашифровать те или иные мысли.
Название книги «Contrée», обозначающее «некий участок земли», «регион», отличается лаконизмом и даже банальностью. Деснос очень скуп на упоминания конкретных мест. Читателю предлагается некий locus amoenus (приятное место, тихий уголок, иначе говоря Эдем или Элизиум), вписанный в поэтическую традицию, обозначенный понятиями, вынесенными в заглавия: «Поляна», «Водопад», «Холм», «Река», «Дорога», «Пляж». Или попросту «Пейзаж». Есть стихотворения, чьи заглавия связаны с традиционными сельскими занятиями: «Жатва», «Урожай», или с определённой частью суток: «Сиеста», «Летняя ночь». Но в 1942–1943 гг. эти идиллические пасторали не столько выражали отдельные грани понятия «страна» или «родной край», сколько свидетельствовали об утрате, оказывались недосягаемы в длящемся ужасе оккупации и войны. Пейзажи перестали быть родными и гостеприимными, в них не осталось места для счастливой любви и простых удовольствий. Именно это постоянно ощущаемое опустошительное вторжение чего-то инородного и создаёт тот тревожный и тревожащий задник или пейзаж, на фоне которого разворачиваются сюжеты стихотворений.
Обострённое до предела ощущение свершившейся несправедливости и осознание национального позора подтолкнули Десноса к поиску, обретению и воскрешению традиций, уходящих корнями в прошлое.
Нужно также учитывать, что по-французски слова «contrée» (страна, земля) и «contre» (против) звучат очень похоже. Это своего рода намёк-напоминание поэта, деятельного участника Сопротивления, что нацистской оккупации следует противостоять. По мере собственных сил, конечно. Самим названием книги Деснос словно подталкивает читателя к более пристальному всматриванию в текст в поисках подвоха. Впрочем, в таких стихотворениях как «Чума», «Участь» и «Дорога» звучит явный пафос сопротивления и смысл почти прозрачен. Фашизм и нацизм называли тогда «коричневой чумой». А надпись «Чума» на вывеске чёрным по жёлтому напоминает о жёлтых звёздах Давида, которыми метили евреев и их дома.
Известно, что мотив голоса пронизывает почти всё наследие поэта. Деснос утверждал, что поэзия предназначена для устного выражения, для произнесения вслух. В стихотворении «Голос» (в ранней редакции «Крик») голос, несущий издалека благую весть о близкой весне и о том, что страданиям скоро наступит конец, может быть прочитан и понят как голос, распространяющийся по радиоволнам свободной лондонской радиостанции, вещающей в том числе и на Францию.
Необходимо упомянуть два стихотворения, в которых поэт говорит о собственной смерти и где решается его судьба, – это «Кладбище» и финальная «Эпитафия». В последней он рассказывает о своей борьбе и словно бы пророчит: «...Был с лучшими в тюрьме, в оковах и под плетью, свободен меж рабов без лиц и без имён». И там же он остаётся непреклонен в своих атеистических убеждениях: «Живите. Я же мёртв. Всё смолкло, отболело. Угас мой разум, и давно истлело тело». В элегической по настрою медитации над собственной воображаемой могилой в стихотворении «Кладбище» Деснос задаётся вопросом «Смогу ли уберечь я память от забвенья?»
Деснос прошел через тюрьму Френ, лагерь Компьеня, затем Освенцим, Бухенвальд, Флоссенбюрг, Флоху и Терезинштадт, подвергся нечеловеческим лишениям и страданиям. Он умер уже после освобождения от тифа и истощения в Терезиенштадте, в Чехословакии в 5 часов утра 8 июня 1945 года.
Останки поэта перевезли во Францию, где они были захоронены на кладбище Монпарнас в Париже.
Добавить комментарий