Ретро-45

И я во всём…

Почти полвека знаю Людмилу Кустову. Сотни раз встречались, о чём только не дискутировали. И всегда поражался: годы идут, а она внешне почти не менялась. Юная, свежая, чистая, нежная, искристые глаза. И оставалась, на мой взгляд, такой же, как и в первые дни нашего знакомства. Я ломал голову над этим феноменом.

Новость о том, что Людмила профессионально пишет маслом картины, и я могу познакомиться с её творчеством на выставке в Литцентре, ошеломила, как в своё время и детское открытие о том, что земля круглая. Сорок лет никто, кроме самых близких, не догадывался, что рядом с нами живёт самобытный художник. Сергей Сутулов, поэт из нашего журналистского братства в начале восьмидесятых посвятил Людмиле такой экспромт: «Людмила, людям милая – художникам, поэтам. Весёлая, красивая И умная при этом». Едва ли он догадывался, что посвящает строки одному из художников.

Меня поражает, как автор работает со временем. На её полотнах оно существует самостоятельно. По воле её волшебной кисти оно не беспристрастный свидетель происходящего, а само участник творческого акта – движется, меняется, страдает и ко всему этому оно само денно и нощно работало над автором. Удачи, неудачи, восторги, печаль, сомнения, удары в спину, ликование, счастливые находки и горестные потери – всё, что ни выпадало человеку, закаляло его характер, время превращало в приметы взросления самой художницы и перемещало на автопортреты. Пережитое обнажалось на холсте.

Примечательны в этом отношении «Жара. Автопортрет» и «Анна». Душа неутомимо трудилась, и этот труд, перемалывающий житейские события во временную консистенцию, закреплялся на портретах, обозначая этапы духовного созревания и пережитого напряжения.

Бросилось в глаза обилие багрово-оранжевого цвета на некоторых работах. Огненные тона, отблески костра или пожара на лице. Сначала это показалось случайностью на фоне любимых художником чистых белых, спокойных тонов. А потом пришло понимание, что это, скорее всего, влияние эффекта красного смещения, подсознательно используемого художником. Открытое физиками сто лет назад явление объясняет, почему свет от вспыхнувшей сто миллионов лет назад бесконечно далекой сверхновой звезды смещается к красному спектру, пока домчится до Земли. Свет в пути стареет. Мастер тонко чувствует природу вещей и невольно отражает это явление на полотне. В его воображении взросление тяготеет к красному смещению.

Привлекли и взволновали трепещущие штрихи и мазки, в обилии используемые автором. Пунктирные, неровные, волнистые – это пульсирует время. Именно таким художник представляет и изображает наш мир – не чёткой фотографией, а вибрирующим в каждой точке своего обнаружения живым организмом. Он бесконечен даже в такой малости как листочек пролеска из «Синего леса».

Подмывает желание показывать одну за другой картины, выставленные в Литцентре, цокать языком в предчувствии удовольствия, которое ждёт зрителя, ценящего настоящее искусство. Трудно оторваться от сюжетов «Весенний ветер», «Зимний вечер», «Осень с Балкона», «Яблони цветут», «Снежная зима», «Осень на хуторе», «Синий лес. Пролески»… Они напоминают о том, как скоропреходящ окружающий нас мир. Как уязвим он и как легко склонен к самораспаду. И в целостности его удерживает человеческая любовь.

Как откровение вошла в меня запечатлённая на полотне «Цветёт жасмин» миниатюрная поэма в красках. Что может быть проще: девушка в кресле с толстой книгой на коленях у куста цветущего жасмина? Но эта картина не отпускала от себя загадочной недосказанностью. И вдруг осенило: это же не обычный куст. Он из Вселенной волшебных превращений. Властелин Леса как будто выпустил девушку из пленения с напутствием воплотиться в человеческом мире и тем самым напомнить о вочеловечении природы.

Да, всё во мне и я во всём. Всеединство человека и мира – это нерв каждой представленной зрителям картины.

Василий Красуля,
один из давних и постоянных
авторов «45-й параллели».