Пётр Боровиков

Пётр Боровиков

Не говори, что кровь жива и в 
     мёртвых, 
что просят пить истлевшие их губы. 
          Федерико Гарсиа Лорка 
  
Милый друг мой, мне сегодня одиноко. 
Ни вина нет к ужину, ни чая. 
Отражаясь в зеркалах квадратных окон, 
с фонарями близорукими скучаю. 
Сквозняки в домах с надорванным сопрано 
тянут арии мурашками по коже. 
Кавардак гнилой листвы. Темнеет рано. 
И окраину горбатую тревожит 
голый сад в вороньей траурной перине. 
Ветер носит по дворам сырую замять. 
В жёлтый саван магазинные витрины 
пеленают умирающую память. 
 
Память что – лишь сгусток прежнего 
     сознанья, 
полуяркий свет былого колорита: 
лица канувшие, стёртые названья 
в пыльном пекле старых улочек Мадрида. 
Бурых клёнов листопадные касанья, 
словно нежный всплеск девического 
     шёлка. 
Не дают покоя мне воспоминанья, 
впрочем, я надеюсь, это не надолго. 
Не надолго к нам приходят огорченья, 
как и радость посещает нас не вечно, 
так и Млечный безо всякого значенья, 
знай, талдычит в темноте про 
     бесконечность. 
 
Бесконечность – это юношество, ибо 
не владеет юность благодарным слогом. 
Только старость может вымолвить: 
     «Спасибо», 
потому, как не посмеет спорить с Богом. 
Да и мы с тобою не благодарили. 
Повторюсь, что всём нам свойственна 
     беспечность. 
Мы влюблялись даже больше, чем любили, 
полагая, что лишь в смене 
     бесконечность. 
Плыли в дым густой классические речи, 
снегопадом серым тая в свете люстры. 
И мне хочется, как раньше: в полночь 
     свечи, 
звук гитары, воздух лета, запах устриц, 
 
жить без времени, без смерти, без 
     печатей 
нам положенных разлук в печальной 
     тризне, 
и смотреть, как вырастают на закате 
наши тени, укорачивая жизни. 
Я мечтаю, как всегда, у океана 
провести остаток дней, вставая с криком 
серых чаек и читать стихи Хуана 
из Могера, что уснул в Пуэрто-Рико. 
Я не верю ни в таро, ни в гороскопы. 
Каждый раз смотря на прошлое условно, 
я лечу к тебе во сне на край Европы, 
и в рассветных облаках я вижу, словно 
 
в прошлом веке золотом, ловя субтильный 
образ донны, страстью вспыхивают 
     гранды, 
и мелькают в красках солнечной Севильи 
кастаньеты, буфы, вееры, гирлянды. 
Облака проходят, только остаётся 
в ширине растянутой без букв, 
то, что бесконечностью зовётся, 
то, что не имеет снов и звуков. 
Эта осень – непрощённая обида, 
разве время стерпит блеклые роптанья, 
и безумство расстояний до Мадрида 
сократит ли хриплый возглас: «До 
     свиданья»? 
 
Скоро снег начнёт дробить часы на 
     кванты, 
отдавая предпочтенье снам и пище. 
Здесь важнее не Сервантес, а серванты, 
быть богатым, но прикидываться нищим. 
Деревянный быт округ живёт всё так же: 
бьют свиней под новый год и режут 
     куриц. 
В центре города тюрьма, собаки, стража, 
одиночество дворов и грохот улиц. 
Я, как прежде, без особенных стараний, 
говорю тебе во тьму, утратив силы 
к новой жизни, как записано в Коране: 
«не заставить слышать тех, кто лёг в 
     могилы». 
 
В том краю, где день безветренный и 
     жаркий, 
где ночами не испытываешь страха, 
ты лежишь один под синей небо аркой, 
с капителью облаков над речкой Тахо. 
Милый друг мой, право жаль, что ты не 
     сможешь 
мне ответить своим громким: «He 
     venido...»* 
Ты теперь так высоко, где не похожи 
кучевые на строения Мадрида. 
Осень кончится, уже совсем немного 
до зимы осталось жить, не замечая, 
что всегда и всем бывает одиноко 
и у многих нет вина и нету чая. 
  
–- 
*я здесь (исп.)

Популярные стихи

Юнна Мориц
Юнна Мориц «Путеводная звезда»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Два города»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Я и мы»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Дали Мурочке тетрадь»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Снегурочка»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Заклинание»