Осип Мандельштам

Осип Мандельштам

Когда б я уголь взял для высшей похвалы 
     - 
Для радости рисунка непреложной,- 
Я б воздух расчертил на хитрые углы 
И осторожно и тревожно. 
Чтоб настоящее в чертах отозвалось, 
В искусстве с дерзостью гранича, 
Я б рассказал о том, кто сдвинул мира 
     ось, 
Ста сорока народов чтя обычай. 
Я б поднял брови малый уголок 
И поднял вновь и разрешил иначе: 
Знать, Прометей раздул свой уголек,- 
Гляди, Эсхил, как я, рисуя, плачу! 
  
Я б несколько гремучих линий взял, 
Все моложавое его тысячелетье, 
И мужество улыбкою связал 
И развязал в ненапряженном свете, 
И в дружбе мудрых глаз найду для 
     близнеца, 
Какого не скажу, то выраженье, близясь 
К которому, к нему,- вдруг узнаешь отца 
И задыхаешься, почуяв мира близость. 
И я хочу благодарить холмы, 
Что эту кость и эту кисть развили: 
Он родился в горах и горечь знал 
     тюрьмы. 
Хочу назвать его - не Сталин,- 
     Джугашвили! 
  
Художник, береги и охраняй бойца: 
В рост окружи его сырым и синим бором 
Вниманья влажного. Не огорчить отца 
Недобрым образом иль мыслей недобором, 
Художник, помоги тому, кто весь с 
     тобой, 
Кто мыслит, чувствует и строит. 
Не я и не другой - ему народ родной - 
Народ-Гомер хвалу утроит. 
Художник, береги и охраняй бойца: 
Лес человечества за ним поет, густея, 
Само грядущее - дружина мудреца 
И слушает его все чаще, все смелее. 
  
Он свесился с трибуны, как с горы, 
В бугры голов. Должник сильнее иска, 
Могучие глаза решительно добры, 
Густая бровь кому-то светит близко, 
И я хотел бы стрелкой указать 
На твердость рта - отца речей упрямых, 
Лепное, сложное, крутое веко - знать, 
Работает из миллиона рамок. 
Весь - откровенность, весь - признанья 
     медь, 
И зоркий слух, не терпящий сурдинки, 
На всех готовых жить и умереть 
Бегут, играя, хмурые морщинки. 
  
Сжимая уголек, в котором все сошлось, 
Рукою жадною одно лишь сходство клича, 
Рукою хищною - ловить лишь сходства ось 
     - 
Я уголь искрошу, ища его обличья. 
Я у него учусь, не для себя учась. 
Я у него учусь - к себе не знать 
     пощады, 
Несчастья скроют ли большого плана 
     часть, 
Я разыщу его в случайностях их чада... 
Пусть недостоин я еще иметь друзей, 
Пусть не насыщен я и желчью и слезами, 
Он все мне чудится в шинели, в картузе, 
На чудной площади с счастливыми 
     глазами. 
  
Глазами Сталина раздвинута гора 
И вдаль прищурилась равнина. 
Как море без морщин, как завтра из 
     вчера - 
До солнца борозды от плуга-исполина. 
Он улыбается улыбкою жнеца 
Рукопожатий в разговоре, 
Который начался и длится без конца 
На шестиклятвенном просторе. 
И каждое гумно и каждая копна 
Сильна, убориста, умна - добро живое - 
Чудо народное! Да будет жизнь крупна. 
Ворочается счастье стержневое. 
  
И шестикратно я в сознаньи берегу, 
Свидетель медленный труда, борьбы и 
     жатвы, 
Его огромный путь - через тайгу 
И ленинский октябрь - до выполненной 
     клятвы. 
Уходят вдаль людских голов бугры: 
Я уменьшаюсь там, меня уж не заметят, 
Но в книгах ласковых и в играх детворы 
Воскресну я сказать, что солнце светит. 
Правдивей правды нет, чем искренность 
     бойца: 
Для чести и любви, для доблести и стали 
Есть имя славное для сжатых губ чтеца - 
Его мы слышали и мы его застали. 
  
          Январь - март 1937


Популярные стихи

Михаил Исаковский
Михаил Исаковский «Дума о Ленине»
Расул Гамзатов
Расул Гамзатов «Родной язык»
Вера Полозкова
Вера Полозкова «Детское»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Давай помолчим»
Афанасий Фет
Афанасий Фет «Напрасно!»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Вода»