Ольга Шенфельд

Ольга Шенфельд

Не отрывая пера, по краю 
Тонкой (но толще прозрачной кожи) 
Школьной тетради, ещё не зная, 
Будет ли завтра, ещё моложе 
Собственных мыслей «...соски как рана 
...стыдно... но как же в лучах 
     блестела...» 
...Охра и сурик – цвета Тосканы – 
Стены, холмы, виноградник – тело – 
Светлое золото Ботичелли, 
Тёмное, звонкое – Нефертити... 
Сколько часов он провёл в постели 
В кашле, в жару, обрывая нити 
В прошлое, вспыхнувшее нетленно 
Перед концом «...ни на что не годен...» 
–Ты Амедео – благословенный. 
– Про́клятый – Моди 
  
* 
– Где же вы, право, смотрите скорей. 
Бледный оборвыш затмил Антиноя. 
Локоны, очи нездешнего зноя. 
– Грек? Итальянец? – Он буркнул: еврей. 
– «Ми подсчитали, за Вами должок»? 
Пьяная шутка, стакан за стаканом 
Глушит, бедняк. – И рисует как пьяный. 
– Это последняя мода, дружок, 
Все перспективы и тени стары, 
Нынче другому поётся осанна – 
Ярко раскрашено, сдвинуто странно. 
– Глупые правила глупой игры. 
– Этот натурщиком мог бы служить 
У Микеланджело, у Леонардо. 
– Сам-то в искусстве родился бастардом, 
Всё же на редкость хорошенький жид. 
– Сударь, позвольте, мне нужен портрет, 
Только быстрее. Достаточно света? 
Сколько возьмёте? 
– Вино и котлету, 
Можно свидание вместо котлет. 
  
* 
– Про́клятый, это не так уж страшно. 
Про́кляты были Бодлер и Данте. 
Но одиночество – полной чашей 
Кто-то уверен в моём таланте? 
«Любит по краю гулять над бездной». 
Вы засыпали с такой же болью? 
Я ненадолго, вот-вот исчезну, 
Нет, не отвергнут земной юдолью, 
А не замечен. И если вспомнят – 
Пьянство, бесстыдство, игру в забвенье. 
В крохотных сотах кошмарных комнат 
Гении, гении – нет спасенья. 
С кем-то еврейскую половину 
Я разделю как вчерашний ужин. 
Вежливым взглядом мазнут картины... 
Целую жизнь никому не нужен. 
Я не прошу, чтоб меня любили 
(Ложь. На коленях молю о чуде) 
Просто скажите: художник или... 
Мне не понять, объясните, люди. 
Я не умею творить искусство, 
Как не умею уменьшить муку. 
Знаю, когда безнадёжно пусто, 
Не отрывай от бумаги руку. 
«Как нарумянена и жеманна 
Ваша дешёвая мидинетка» 
Охра и сурик – цвета Тосканы, 
Только Тоскана мне снится редко – 
Не Леонардо. И руки лижет 
Драная кошка с голодной злобой. 
В вашем холодном сыром Париже 
Только и можно – писать до гроба. 
  
* 
– Слышали? Страсти достойны Шекспира, 
Просто Офелия вкупе с Джульеттой – 
Прямо из окон парижской квартиры 
Как из веронского древнего склепа 
Вслед за любимым. Он бедный художник, 
Умер от голода или чахотки. 
– Лебеди, право. В наш век невозможно. 
– Бедная крошка, должно быть, красотка? 
Он-то хорош. Загляните в газету. 
Справа заметно, что жизнь на исходе, 
А полюбуйтесь-ка левым портретом 
В юности. 
– Боже... Вы помните... Моди! 
– Пьяный, что Вас рисовал за котлету? 
– Я-то повесила в чёрной прихожей. 
Надо в гостиную. С лучшим багетом. 
С каждой минутой он будет дороже. 
– Винам, сырам и любовным рассказам 
Время на пользу. Отлично стареют. 
– Всё же, художество – это проказа. 
– Все же, не стоит влюбляться в еврея. 
  
* 
Стать знаменитым просто, вскрывая вены 
     – 
Чем? Все равно. Гашишем, пером, 
     осколком. 
Вновь Амедео, вечно благословенный. 
Только 
У эликсира бессмертья есть привкус 
     ржавый 
Как у лекарства или дрянной настойки. 
Светлые волосы – две невозможных Жанны. 
Только 
Если картины дольше живут, чем люди, 
Мучить любимых – лишь исполненье долга? 
Не понимал, что лучше, когда не любят, 
Только 
Если мазней нельзя наскрести на ужин, 
Ты, в потолок швыряя засохшей долькой, 
Вспомни меня – «ему приходилось хуже, 
Только 
Он не забыт, а значит и я не сгину, 
И пустота не пытка, а дань свободе». 
И подпиши, чуть видно, в углу картины 
«Моди».

Популярные стихи

Рахман Кусимов
Рахман Кусимов «Правила связи»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «В деревне»
Александр Соболев
Александр Соболев «…И когда я беру рубанок»
Георгий Иванов
Георгий Иванов «Хорошо, что нет Царя»
Герман Плисецкий
Герман Плисецкий «Я тебя бы на руки взял…»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Одной знакомой»