Ольга
Пушкина

Библиотека

Хризантема засохшая в вазе стояла. В лунном, зыбком луче белизною сияла. И из сумрака стен созерцали портреты Эту призрачность, хрупкость, эту магию света. Древних рыцарей прошлого тёмные лики, Антикварные вазы, старинные книги – Вся изысканность, роскошь, филигранность искусства – Возрождает мечты и забытые чувства. Вереницы сюжетов, персонажей и масок... Откровенье романов и истины сказок, Неземные мелодии, звёздные саги – Всё, что можно – и нужно – доверить бумаге. Рукописные свитки завещали ацтеки, Инки, майя – хранители библиотеки. Драгоценный санскрит на лазури эмали И твердыню латыни на граните скрижали. Те плоды тайных знаний, результаты усилий, Геометрию розы, алхимию лилий И грамматику духа с географией тела В завитках иероглифов вечность воспела. Пусть криптографы бьются и впредь над загадкой, Пусть взирают с портретов на учёных украдкой Очевидцы событий, творцы теоремы В тихом сумраке зала, где в луче – хризантема... Где приходит ответ – очевидный и смелый, – Словно этот цветок: весь иссохший, но белый.

Неоконченная война

Ева

...И открой мне очи прежде, чем умру... Я иду на зовы утренних предчувствий. Лия... Ева... и краснею густо, Волосы откинув на ветру. Трепещу, предвидя Твой ответ, Я, нагая. Ожерелье лилий... Созерцаю в лабиринте линий Лишь Нагорной проповеди свет.

Космический Бах

Чем темнее небо, Тем ярче горят кресты На главах собора. И оживают камни. Бесконечные квесты В условиях мерзлоты, Лигатуры вечности, Пророчащие о давнем. Твердящие о бессмертном Небесные символы нот, В исступленье органа Рождающие вдохновенье. Бесконечен реквием, И беспределен полёт Под волшебную музыку В четвёртое измеренье. Раздроблен в каменоломне, Не выжить в её штормах. Не склеить разбитое, Не собрать воедино... Сквозь грохот крушенья Тебя воскрешает космический Бах. Ведь ты – не истлевшая плоть, А богоданная глина. Чем изощрённее магия, Тем ярче горит звезда. Тем громче вопиют пророки В пустынях Иерусалима. И выползают бесы, Живущие в его гробах. Целят в глубины сердца, Но попадают мимо. И щерятся супостаты Из сумрака, из темноты. И музыка льётся из камня, Стихи – из сора... Чем темнее небо, Тем ярче горят кресты На главах собора.

Нездешняя музыка

Кристаллизуя немоту В надежде сберечь сокровенное, Тобой ведомая – веду, Продрогнувшая и пленная. Веду беседы сама с собой Под пледом линялым, узеньким. Окутанная тишиной И прошлого нездешней музыкой. И грезит летний старый парк Беседками, плющом увитыми. И проницательно глядит Ремарк Из томика полуоткрытого... И в глубине его серых глаз, В изгибе губ, иронически сомкнутых, Читаю я, что – здесь и сейчас – Лишь отзвуки мы... Тени ломкие.

Запечатленное

Как призрачен отсвет твоей предрассветной улыбки... Апрельские луны в опаловых сумерках зыбки. Прозрачны, незримы следы в акварели прибоя. И запечатлено прощанье у моря. Встревоженных чаек смятенье: их вздрогнули спины. И слёзы осушат мне ветки рябины. И руки родные в перчатках, по-блоковски узких, Обнимут меня исступлённо по-русски. В блаженстве сиротства немая весна растворится. Огнём сопричастности нерв опалится. Я линию сердца в ладонях стираю, И в сиюминутности я застываю... Мне грезится бал, где Наташа Ростова Была окрылённой, и дерзкой, и новой. Но девочки тень – неизбежно и странно – Закроет собою Каренина Анна. Под всполохи ночи в старинной усадьбе Мне снятся дворянские древние свадьбы. И классика скорби подстреленной уткой В цвет красный окрасит мой сон этот чуткий. О, цены утех гордых аристократов! Их судьбы оплакивал Борисов-Мусатов. И призраки барышень в платьях кисейных Вновь видятся мне в откровеньях осенних. Они молчаливы, и маков росой осиянны. И пусть на устах их печать Несмеяны – Расскажет о главном в предсмертном томлении Влюблённая та, что в ином измерении. Пусть солнечный лучик пытливо дрожит на ресницах. Пусть этим секретом я буду вовек тяготиться... Я линию сердца в ладонях стираю: Для вечности я навсегда оживаю. Как призрачен отсвет твоей предрассветной улыбки... Апрельские луны в опаловых сумерках зыбки. Прозрачны, незримы следы в акварели прибоя. И… благословенно прощанье у моря.

Аурелиано Буэндиа

Я не сижу сложа руки – Старая женщина из Макондо... Набухает пергамент забвенья, И память начинает кровоточить. Дождь порождает звуки. Нанизываются мгновенья, Как кольца на пальцы. Все перекрытия, лестницы дома Скрипят, словно пяльцы... Как Ариадна, тяну бесконечную нить. Когда я детей во чреве носила, Я знала, что слабость твоя – есть сила. Твоя уязвимость – твоя невинность. И эти стихи... И эти стихи – не кровавые орхидеи бреда, – Будоражат на границе сознанья. Мне нужна не победа. Мне дороже твоё пораженье, а не победа... И святости малахит. И так солоны годы были – Нас промаслили, прокоптили – Воедино спаяли, слили. Как скрипичные две струны – Мы, натянутые до боли, Перемалываем святое – пережитое, нажитóе – Наши сто лет одиночества. И войны. Мистерия нашей жизни Разверзалась над нами, как бездна. Изнемогала дождями, которые Продолжаются до сих пор. Пронизали меня насквозь... И это тебе хорошо известно. Ведь взгляд с твоей фотографии – Словно выстрел в упор. И сквозь клинопись сновидений, предметов быта, Я послания твои узнавала – твоя Маргарита. Эти письма не жгла... Целовала Между строк... И гордилась секретом червлёным, багряным. Но всё тайное – станет когда-то явным. Когда кончится дождь, И воскреснет Бог. Бутыль прошлого пора откупорить. Querido, не надо спорить! Помнишь, могли мы внезапно повздорить И всю посуду побить... И когда ты с наложницами любви предавался... Боже! Нет, я просто не в силах... Сколько я Бога об этом просила! Я слишком стара и слишком тобою распята, Чтобы тебя разлюбить...

Ирис любви лиловый

Некоторые сердца кровоточат молча. Только тебе решать – Ящерица или птица. Знойной пустыни ширь И водяная толща. Профили чужаков Или любимых лица. Шелест степной гюрзы, Острая боль укуса. Горлица или волк? Нежность? Стальные объятья? Чёрный турецкий шёлк И белизна убруса. Буйство июльской грозы. Соперники или братья? Истина наготы, Лживая непорочность. Каменные цветы, Метаморфозы искусства... Хрупкость заветной мечты. Готика и барочность. Недостижимый баланс – Разума, воли, чувства. Пылкость, взведённый курок, Демоны самосожженья. Ветхозаветный рок... Явь или только снится? Девственность и порок. Статика или движенье. Хищный оскал врагов... Авеля или убийцы? Ночи египетской тьма И извращения вкуса. Совести казнь, винá... Яства заморские, вина. Хаос, бесовский рык. Царство Божьего Сына. Ад, Люцифер, сатана... И гармоничный лик Отрока Иисуса. И эшафот или Крест... След от серебряной пули... Святости путь отверст Царской Семьи в июле. Амбивалентность судьбы, Ангел у Гроба Господня. Дел недостойных плоды... Что выбираешь сегодня? Прошлого голосá... Древних законы суровы. Молча и до конца... Хочет будить сердца Зов первобытной крови. Ирис любви – лиловый...