Ольга Пахомова-Скрипалёва

Ольга Пахомова-Скрипалёва

1  
  
Макушка лета в земляничнике нагретой 
     хвоей источается,  
и связь с людьми из рам-наличников у 
     нас всё больше истончается.  
Здесь невесомы понедельники, 
     бессмысленна возня монетная...  
Берёзы голубеют в ельнике – явление 
     инопланетное,  
где, отвергая всё витийное, стирая 
     пошлый грим пародии,  
воскреснет не хрестоматийное – не 
     чувство! – пониманье родины,  
забытым напрочь сроком годности, 
     забитым липким славословием…  
И боль уходит, вслед за гордостью, 
     своим утраченным сословием.  
  
2  
  
Родня повымерла, но родина все та же – 
     верная, букварная.  
Большая лавка антикварная, добро, сама 
     ещё не продана.  
И одинокая, и страстная, земля – 
     Большая Котлования.  
На каждом лбу – клеймо ли рабское, иль 
     Ангелово целование…  
Пусть чья-то ненависть прогорклая – что 
     лай цепной, слюна бессильная.  
Молчу, в тени за Красной горкою, и 
     плачу о тебе, Россия.  
Ты белой птицей церкви на́ Нерли вновь 
     искупаешь все проклятия.  
А мы живем, как будто замерли, и ни о 
     чём в нас нет понятия…  
  
3  
  
Печоры, Пустошка и Дно,  
уезд Опочицкий, Усвяты...  
Для всех созвучья эти святы,  
кому родиться здесь дано.  
Где Мценск и Болхов, сквозь Париж  
смакуя, пестовал орловец*,  
и пел, вдыхая, острословец*  
чуть терпкие Овстуг и Вщиж…  
Овстуг… в нём и «овес» и «луг» –  
то ль география фонемы,  
то ль биография поэмы  
и речи горечь от разлук...  
  
4  
  
Сквозь масляный солнцеворот  
бьёт сусло по сусальным руслам,  
и льётся по сусалам русским  
медок, не попадая в рот.  
Да пусть его, и так хмельны  
от голубиного обрата,  
на печке муромского брата, –  
лежим, вольны или больны.  
В глазах же Божия роса  
не растворяет ни бельмеса –  
там брезжит ситничка завеса  
и брызжет в Брынские леса.  
Что за цветы там! а грибы! –  
от б***а до старообрядства,  
от злаго чёрнаго колядства  
до кровью вышитой мольбы.  
 5  
 
У тех стволов и падал скот…  
Подлесок выползет из ада,  
и крики: «Дяденьки, не надо!..»  
Заткнёт и пулями заткёт.  
Венки да галочьи кресты  
на тех берёзах нетверёзых…  
Всё мнятся нам в каких-то грёзах  
с небес карающих персты.  
Мол, только стременной дебелый  
нырнёт в испанский воротник, –  
С каурой Малой, с чалой Белой,  
В галопе вспрянет коренник…  
Пока земле не предан труп,  
Во мгле столичного Пожара –  
На пепелище у державы  
коптит безвестный лесоруб*.  
  
6  
  
Пусть бьются тролль и паладин  
на пиках каслинских заборов –  
на ликах Угличских соборов  
не дрогнет мускул ни один.  
Где пуль асимптота жужжит  
и над рудой* дрожит осою –  
там гул Ростовского Сысоя*  
Лох-Нерских чудищ сторожит.  
Пока, нетленные в веках,  
над нами – Плат, Покров и Пояс,  
плывёт окрестный крестный поезд  
и держит душу в рушниках.  
  
7  
  
          о. Александру Меню, о. 
     Василию (Рослякову),  
          о. Даниилу Сысоеву и сонму 
     новомучеников 
  
Колокольный язык, иноземке помстившийся 
     жалом,  
стоит вырвать разок – по усадьбам 
     гуляют пожары.  
Только промыслом Чьим не стирают века 
     узорочье?  
И стекают ручьём в нашу речь письмена 
     междуречья.  
Беглых нот семена упадут в чернозём и 
     подзолы,  
и взойдут Имена, имяреков изгладив 
     позоры.  
Топором вырубай! По фасаду пройдись, по 
     фронтону, –  
этот камень рябой не случайно 
     понравился Тону.  
И пускай, угловат, возвышается Храм над 
     рекою, –  
сотни каменных баб раскололись и машут 
     клюкою.  
Дождь плевков из окна отнесло до Европы 
     бореем.  
Дуй сильней, старина! В нашем холоде мы 
     не стареем.  
Индевеет стекло, и гудит над свечою 
     алтарной  
золотое тепло от молитвы живой 
     благодарной,  
эхом, «-ахом» псалма возвышает молчание 
     плоти,  
прах чужого письма отрясая с нетленных 
     полотен.  
– 
* «Орловец» – Н.С. Лесков, 
     «острословец» – Ф.И. Тютчев, 
не менее известный и в этом амплуа; 
     «ситничек» –  мелкий дождь; 
Брынские леса – от р. Брынь; «руда» 
     (устар., диалектн.) – кровь, 
по асимптоте – здесь: по кривой, не 
     достигающей цели; «лесоруб» – 
собирательный образ волонтеров 
     «горячего лета 2010"; 
Пожар – старое название Красной 
     площади; 
«Сысой» – знаменитый кремлевский 
     колокол Успенского собора 
в Ростове Великом, вес – 32 т.; 
     Угличский колокол (далее по 
     тексту) – 
в своё время лишился языка и был 
     сослан, но это всем известный 
     факт.


Популярные стихи

Николай Некрасов
Николай Некрасов «Колизей»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 20. В наступлении»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Дом мой - в сердце твоем»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «А знаешь, все еще будет!»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «Март-апрель»