Ольга Костюк

Ольга Костюк

Сим-Сим № 12 (37) от 1 мая 2007 г.

Подборка: Гийом, Питер и память

О прошлом

 

прошлое не изменишь

оно будет плестись за тобой
словно клубок размотанных ниток
и окольцовывать земной шар
следуя за тобой повсюду

оно будет идти за тобой тенью
в солнечную погоду
словно приклеенное или прибитое
к тебе навечно
оно будет идти за тобой по всему земному шару

оно будет бежать за тобой спринтером
на соревнованиях
словно ты являешься зайцем
и у него хватит сил и дыхания
чтобы бежать по всему земному шару

оно будет лететь за тобой хищной птицей
по небу
словно ты являешься насекомым
единственным объектом охоты
на всем земном шаре

ведь прошлое не изменишь

друг
возьми мою руку
и я расскажу тебе
нет

не сказку
а правду
как можно изменить то

что будет
о том
как через 7 лет
ну ты знаешь
я открою ТВОЮ дверь
и зайду
и скажу тебе
здравствуй
и мы сядем
ты скажешь
налейте
и мы выпьем
еще
и еще
и я скажу тебе
знаешь
ведь это так здорово
что прошлое не изменишь

 

02.2006. – 04.2000.

 

Опухоль

 

врач обнаружил опухоль
у меня
на душе.
– нужно оперировать. возможен летальный исход.
– да нет – спасибо – сама рассосется.

живу дальше.

опухоль иногда дает о себе знать.

как-то давит.

или болит.

или просто я ее нащупываю в районе грудной клетки, когда залезаю туда руками.

или кто-то чувствует ее, когда запускает в мою грудную клетку свои

нестерильные руки.

жду, когда рассосется.

или разрастется.

 

09.2005.

 

Мяч

 

выйти и постучать баскетбольным мячом.

я помолчу.

я постучу.

м
я
ч
о
м

по асфальтовым душам и сердцам.

не отбирайте у меня мой мяч.

пожалуйста.

я буду держать его крепко-крепко.

я буду держаться за него.

 

08.2005.

 

Бег

 

я бегу
вперед,
мне нужна вода,
чтобы не выдохнуться
и не упасть.
там, впереди,
меня что-то ждет –

ленточка,
которую надо разорвать.
она трепещет на ветру
от моего приближения.
у меня сводит мышцы.
у меня порвалось ахиллово сухожилие.
и надорван мениск.
но я бегу.
там впереди так светло-светло.
и лестница.
я хочу быстрее добежать.
в правой руке у меня допинг.
и никто не сможет меня дисквалифицировать.

 

08.2005.

 

Аполлинер

 

я встал с кровати и абсолютно голый подошел к зеркалу.
я осмотрел себя с ног до головы.
я посмотрел на себя в зеркало и даже не улыбнулся.

я взял со столика, стоящего около зеркала, стерильную салфетку и протер ей грудь.
я взял со столика, стоящего около зеркала, резиновые перчатки и надел их.
я взял со столика, стоящего около зеркала, скальпель и сделал первый надрез.

я разрезал свою грудную клетку.
я запустил в нее свои руки в перчатках и нащупал сердце.
я крутанул его один раз, второй.
оно оторвалось.
я достал его.
оно так нелепо трепыхалось у меня в ладонях.
я осмотрел его, насухо вытер влажным вафельным полотенцем

и положил в прозрачный целлофановый пакет.
я посмотрел на себя в зеркало и даже не улыбнулся.

я запустил руки поглубже и нащупал там душу.
я крутанул ее один раз, второй.
она оторвалась.
я достал ее.
она так нелепо перетекала из одной ладони в другую.
я осмотрел ее, насухо вытер влажным вафельным полотенцем

и положил в прозрачный целлофановый пакет.

я посмотрел на себя в зеркало и даже не улыбнулся.

я взял со столика, стоящего около зеркала, иголку с хирургической нитью.
я зашил себе грудную клетку.
я посмотрел на себя в зеркало и даже не улыбнулся.

я надел самую белую рубашку и самый лучший костюм.
я посмотрел на себя в зеркало и даже не улыбнулся.

я вышел из дому.
я пришел в дом.
я постучал в дверь.
мне открыли.
я положил к ногам два прозрачных целлофановых пакета.
не поняли.
испугались.
закричали.
отфутболили ногой.
два пакета запрыгали вниз по лестнице.
до первого этажа.
выкатились из открытой входной двери и остановились около мусорного бака.
пусть лежат.
может, кому-нибудь понадобятся.
может, кто-нибудь подберет.

 

09.2005.

 

Ты так изменилась…

 

ты так изменилась,
повзрослела, вышла замуж, в работе.
а я осталась
таким же питер пеном,
каким была всегда.

я все так же летала по небу
и ни капельки не взрослела.

ты увидела землю,
ты стала ходить –

стала рассудительно-важной.

а я звала
полетать,
а ты уже не могла.

– полетели!
– не умею.

мне было странно это слышать.
и я затыкала уши.
протягивала руки.
но было уже поздно.

сейчас я сижу на облаке,
вон том,
ярко-белом,
и смотрю на тебя –

а ты вся в работе,
в семье.

и с ужасом
я понимаю,
что нам не о чем говорить –

Бог не придумал для нас общих тем.

и я прыгаю вниз,
и лечу.

а ты вся в работе,
в семье,
в делах –


жалко.

 

05.2006.

 

Память

 

– мама.
– да, сынок.
– а помнишь, как я лежал у тебя в животе, свернувшись клубочком?
– помню, сынок.
– а помнишь, как мне тогда было уютно и спокойно?
– помню, сынок.
– а помнишь, как я не знал тогда, что бывают злые люди и злой мир?
– помню, сынок.
– а помнишь, как я не знал тогда вкус алкоголя и наркотиков?
– помню, сынок.
– мама.
– да, сынок.
– мамочка.
– да, сынок.
– а я не помню… я… не…помню… мама… мамочка... мамуля... маааааааааааааа!!!

 

09.2005.