Ольга Гуляева

Ольга Гуляева

Четвёртое измерение № 20 (404) от 11 июля 2017 г.

Подборка: Невидимые волки

* * *

 

Дымит кальян, течёт Амударья,

Благоухают персики в корзинах,

Поют на минаретах муэдзины,

Течёт Амударья, дымит кальян.

Стоит торговец, гордый как верблюд,

Он, улыбаясь, сбрасывает цену,

Проходит мимо юный Авиценна,

И думает. И я его люблю;

Но этот парень мне не по зубам,

И я, моя одна из многих версий,

Стою и выбираю лучший персик,

А муэдзин поёт «Аллах акбар».

 

И кориандр звучит как барабан,

Стучит как солнце и поёт как сердце.

А я стою и покупаю персик.

А муэдзин поёт «Аллах акбар»

 

Виноград

 

Охранники рьяны, когда стерегут виноград.

В крови заиграли гремучие древние яды.

Столетья назад. На мгновение раньше. Вчера.

Иди же ко мне, господин моего винограда.

 

Дрожание неба и ржание рыжих кобыл,

И кипарисы, проткнувшие мякоть рассвета.

Не капли росы – это крупные капли судьбы,

Идущей по саду, ступающей мягко по следу.

 

Не надо ни ягод и ни твоего серебра –

Звенят серебром на моих ожерельях Плеяды.

Охранники слепы, когда стерегут виноград.

Иди же ко мне, господин моего винограда

 

Субботнее

 

В субботу идёшь на йогу, встречаешь друга

И примеряешь мир, и понимаешь – тесен.

Политики врут, синоптики тоже, в трамвае ругань –

Это ни хорошо ни плохо, но это бесит.

 

Кому нужны оппоненты – чаще всего находит

В такси, на базаре, в соседях и в текстах песен,

В политиках и в синоптиках, в супе, в друзьях, в погоде –

И это тоже вполне нормально, но это бесит.

 

А кто-то время от времени, кто-то до аллергии

(Вряд ли аллергик бывает когда-то весел)

Искренне полагает: виною всему другие,

Только другие не виноваты, и это бесит.

 

В субботу встречаешь друга, идёшь на йогу,

В среду читаешь абзац из Марселя Пруста,

В новом году не куришь, вечером – только йогурт.

Это по-человечески, это мило, но это грустно.

 

Иной интроверт с виду вполне экстравертен.

Иной однолюб с виду вполне полигамен.

Многие храбрецы склонны бояться смерти –

Видимо потому бьют в основном ногами.

 

Сила-то в правде, правда всегда простая –

Цитата из Льва Толстого, цитата ли из Майнкампфа.

Бесит, конечно, но каждый себя считает

Не самой полезной, но всё-таки вещью Канта.

 

Сила-то в правде. Любят ли тех, кто честен.

Правда нормализует всю мировую прану.

Правда у всех различна, и это бесит.

Это невероятно бесит, но это правда

 

Артак

 

Сбегаю от панических атак – в Фейсбук, в контакт, без шапки и пальто.

А там в друзьях – Норекиян. Артак. Привет, Артак. Я тоже здесь. Ты кто?

Не блоггер, не поэт, не депутат. Не котики, не юмор, не семья.

Загадка дня: ты кто такой, Артак? Откуда ты, Артак Норекиян?

 

Фейсбук сейчас сказал, что ты мне друг, а я не помню – что со мной не так?

Фейсбук такой... Да ну его, Фейсбук. Со мной порядок. Кто такой Артак?

По гороскопу лев. Живет в Москве. Запостил пять минут назад лайфхак.

Вполне себе приличный человек мой добрый друг Норекиян Артак.

 

Не пишет, не показывает фак. Не пишет он, не напишу и я.

Ты кто такой, Норекиян Артак? Откуда ты, Артак Норекиян???

 

Развлекательное

 

«Хлеба и зрелищ» кричали они и зверели,

 И выпекались хлеба, и лежал на песке гладиатор.

 Гражданам важно – так дайте же хлеба и зрелищ –

 Чтобы не делали дел и не смели искать виноватых.

 

 Это дешевле, чем строить дома и дороги –

 Скромно, со вкусом, приятно для глаз и душевно.

 Мир развлечений прекрасен, полезен, огромен.

 Это немалые деньги, но это выходит дешевле.

 

 И суррогат, и уже ничего не докажешь

 И развлекать, и бесплатно кормить суррогатом

 Гражданам важно. так хлеба и зрелищ для граждан!

 

И выпекают хлеба. и лежит на песке гладиатор.

 

Наследство

 

– Как дела твои, Владимир? – Нормально.

Вот, сидим с котом и читаем Сартра.

А позавчера хоронили маму. 

А на улицу пойду. Только завтра;

 

Поделили уже наследство, чего мурыжить - 

Брату будет квартира её и дача,

Мне кота, цветы, очень много книжек,

Только буквы, когда читаю, немного скачут.

 

Это верно, думаю, это честно.

Кот – кастрат. Драцена вот... неплохая.

Я не стану с братом делить наследство.

Потому что я иногда бухаю;

 

А ещё посуда – чашки, сервиз немецкий –

Покупала в восьмидесятых она, со склада.

Знаешь, я вчера получил наследство.

Подарю тебе посуду?.. Тебе же надо?

 

Щенята

 

Соединяйтесь, пролетарии, 

Ведь всё равно соединят, 

И станет вновь великий Шариков 

Своих воспитывать щенят; 

 

Лелеять будет, нежно взращивать, 

Научит играм и словам – 

Не лаять будут полиграфычи, 

А рассуждать про абырвалг; 

 

Жевать не рябчиков, а рыбчика, 

И пивчик благостно вкушать, 

И объяснят немного сбивчиво - 

Зачем идут душить мышат; 

 

И, устраняя безобразия 

В конторе, в мире и в судьбе, 

Они возьмут товарищ маузер 

И с ним придут домой к тебе, 

 

И конфискуют твой аквариум, 

Комод, буфет, диван-кровать. 

 

Ликуй и пой, товарищ Шариков. 

Щенята 

учатся 

летать.

 

Молчание волчат

 

Уйти удобнее без слов. И по воде.

Спокойнее, комфортнее, свободней –

От беззаветно любящих людей,

Готовых умереть, но не сегодня.

 

Волчата знают, но они молчат.

Злодей в наручниках, сидит в надёжной клетке.

Разведка слышала молчание волчат,

Но я не верю вражеской разведке.

 

Алё, гараж! Алё, аэродром!

Не слышат даже черти в преисподней.

Разведка донесла: мы все умрём.

Мы все умрём. Но явно не сегодня.

 

Баба Шура

 

А баба Шура – такая дура –

Двенадцать кошек у бабы Шуры.

И возмущается баба Надя:

Двенадцать кошек, и ходят, гадят.

 

А баба Шура в прекрасной форме –

И брови красит, и кошек кормит,

И не такая ещё старуха:

– Тебе воняет? А ты не нюхай!

 

А баба Надя про всех всё знает, 

Секретов нету у бабы Нади:

– А Шурка – смолоду потаскушка!

И я могла бы! И я не хуже!

 

Уж как она этих кошек любит!

Не видит, что голодают люди –

Людей не любит, зверьё дороже –

Совсем свихнулась – двенадцать кошек!

 

Но баба Надя людей не кормит –

Переживает в пассивной форме.

И сообщает, поскольку в курсе:

– Ну Шурка злая – не тронь – укусит!

 

Да не кусается баба Шура.

Ну, матерится – она же дура...

Да хоть и дура, но в шоколаде:

Двенадцать кошек. И всех их гладит.

 

* * *

 

А надо жить, как все кругом живут. Гроза прошла, хотя она грозила.

Смотреть по телевизору Москву, ходить в кино, в театр, по магазинам.

Не жалуясь на жизнь и на судьбу, уметь легко прикидываться целкой:

По пятницам всегда ходить в фейсбук, по воскресеньям, безусловно, в церковь.

 

И свято верить: всё идёт не зря, а в остальном евреи виноваты.

Чего-то на себе расковырять, расшурудить и выдать за стигматы.

И никаких ту би о нот ту би, и никакой тебе духовной жажды.

И делать вид, что нужен и любим. А быть или не быть – уже не важно.

 

Волки

 

Твои невидимые штандарты теряют форму, меняют цвет,

И ты, разумный такой когда-то, несёшь сегодня полнейший бред.

И ты, когда-то такой разумный, живущий радостно и легко,

Даёшь таксисту такую сумму, что хватит сотне твоих волков.

Потом выходишь как будто голый (смотрите, люди – ещё живой);

К тебе приходит домой психолог, а может переодетый волк,

И ты спокоен, пока рисуешь, пока танцуешь и говоришь,

И людям кажется – ты разумен, и ты разумен, но не внутри.

 

А не внутри ты почти громада (в тебя вмещается весь Хичкок),

И ничего, что дышать на ладан тебе сегодня не так легко.

 

И надо лечь, закурить, размякнуть, уснуть, не думая ни о ком –

Твои невидимые собаки облают стаю твоих волков.

И надо лечь, закурить, и только, и ты спускаешь своих собак.

Не все, кричавшие «волки-волки» от них отделывались вот так. 

 

Разбей башку, собери осколки, послушай, как зазвенит в ушах.

Твои невидимые волки не стоят ломаного гроша.

 

Урок английского

 

Это не был урок английского.

Вышивала осень каплями острыми.

Пассажиры с кирпичными лицами.

Следующая остановка – Предмостная.

 

Шумной стайкой ввалились школьники.

И кондуктору удивленно – здравствуйте.

Вы уволились? Вас уволили?

Нам ничё не сказала классная.

 

Слово за слово, и до Острова.

Дальше были слова английские.

Говорила, поправляла. А просто ли?

А до бывшей работы – близко ли?

 

Вновь вошедшие сами рассчитывались.

А кроссовки у неё были с дырами.

На Аптеке школьники выскочили.

Пассажиры зааплодировали.

 

Ей бы в шляпке, в обществе где-нибудь.

А её в автобус сплюнуло общество.

– Как тебя по отчеству, девонька? –

– Просто Катя. Не надо отчества.

 

О мышь

 

Живёшь спокойно среди зимы,

Глядишь на звезду вдали,

И вот приходит к тебе о мышь

И требует ей налить.

 

И ты наливаешь, но сам не пьёшь,

Потом говоришь ей «кыш»,

Ты посылаешь к звезде её :

– Лети, – говоришь, – о мышь.

 

О мышь надевает цветастый плащ

И произносит: – Шит! 

Такие вот, – говорит, – дела,

Поёт и к звезде летит.

 

А ты сидишь и по ней грустишь,

И хочешь её вернуть.

Ты плачешь и просишь: – вернись, о мышь,

Проделай обратный путь!

 

Она возвращается, как в кино

И говорит: – ай-яй-яй!

Стихи, – говорит, – у тебя оно,

И сам ты, – о мышь говорит, – оно.

 

А ты говоришь: – наливай.

 

ave

 

он среди них, и салютуют ave

центурии, идущие вперёд – 

за Родину, за цезаря, за славу,

за волю, за идею, за народ.

 

иди вперёд. всего одна попытка.

не замечай целующихся пар. 

молоденькая девочка шахидка

идёт вперёд, крича аллах акбар.

 

в учебниках потом напишут просто.

но ни одна из женщин не поймёт: 

почти ребёнок Александр Матросов

кричал ура и грудью шёл на дзот.

 

и нету здесь ни правых, ни неправых.

и не бывает справедливых войн.

 

но, умирая, он прошепчет ave,

приветствуя неведомо кого.

 

Ми-8

 

А в природе и нет никаких голубых вертолётов –

Есть Ми-2 и Ми-8, и Ка-26.

Голубой вертолёт был придуман для ровного счёта –

Чтобы дети считали, что в мире волшебники есть.

 

Голубой вертолёт – это вымысел детских поэтов –

У поэтов, известно, всегда нелады с головой.

Папа мой прилетал в вертолёте защитного цвета –

Привозил осетрину, икру и людей с буровой.

 

И вода в Енисее всё та же, и небо над кронами сосен,

И деревни всё те же, и те же стоят города,

Но другой бортмеханик летает теперь на Ми-8

Только звук отличу от других и услышу всегда.

 

А волшебники есть. Снова лопасти режут пространство,

Даже если на том берегу и почти что затих,

Даже если оранжевый, авиалесоохранский –

Это папа в Ми-8 по синему небу летит.