Ольга Берггольц

Ольга Берггольц

Есть в сердце Средней Азии чертог. 
Кто видел, тот забыть его не смог. 
  
Нет, он не стар — как новолунье юн. 
В нем воздух полон вечной думой струн, 
  
дыханьем песен, ропотом стихов, 
сверканьем в пляске взвихренных шелков, 
  
и если кто не знал, то знай, что он 
из легких кружев каменных сплетен. 
  
Таким явился он тебе и мне, 
театр в Ташкенте, в золотой стране. 
  
Он был задуман до войны. И вот 
война, беда. Но говорит народ: 
  
— Нет, мирных мы не прекратим работ. 
Пусть воплотится чудо — и живет. 
  
Уже сражались, доблестью полны, 
Узбекистана лучшие сыны, 
когда в театр явились их отцы 
и, взяв свои волшебные резцы, 
и стиснув зубы, и прищурив взор, 
на камне стали высекать узор. 
Враги свирепо рвутся на восток, 
но мастер режет за цветком цветок, 
и сколько б сердце ни терзала боль, 
и сколько б глаз ни разъедала соль, 
ни разу не дрожит его рука, 
верна, трудолюбива и жестка: 
он знает, что усталые сыны 
сюда прийти с победою должны. 
  
Идут сражения. Идут года. 
Пылая, исчезают города. 
Но сказочный в мерцании зеркал 
уже рождается Бухарский зал,— 
из легких кружев каменных сплетен, 
нежнейшим светом белым напоен. 
  
Да, мастер знал — усталые сыны 
сюда прийти с победою должны. 
  
Приди ж и взгляд на нем останови — 
единоборстве камня и любви, 
знай: никакие силы не согнут 
народ, влюбленный в красоту и труд. 
  
Да, это случилось семь лет назад,— 
я помню об этом — и рада: 
мне в сорок втором на линкоре «Марат» 
пришлось побывать с бригадой. 
  
Раскрашен под камень и к стенке прижат, 
сетями укрыт, изувечен, 
оружия не положивший «Марат»,— 
таким ты запомнишься вечно. 
  
А личный состав говорил об одном, 
как будто б забыв про блокаду: 
— Туда!  По-балтийски сразиться с 
     врагом, 
на улицы Сталинграда! 
  
О чем же еще мы могли говорить 
в августе сорок второго? 
Что фронта «союзник» не хочет открыть? 
Мы знали — теперь не откроет. 
  
Мы слышали отзвук обвалов глухих 
оттуда, с приволжских откосов! 
О, как мы читали в тот вечер стихи, 
солдаты, поэты, матросы. 
  
И вдруг, изумляя и радуя взгляд, 
за ужином скудным и странным, 
на маленьком блюде — сухой виноград 
и даже вино — по стакану. 
  
Мы так наслаждались! 
                    — Скажи, капитан, 
такое богатство — откуда? 
— А это от шефов. Узбекистан. 
Вы правы — похоже на чудо. 
Мы в дружбе давнишней — Ташкент 
                               и 
     «Марат». 
  
В осаде о нас не забыли. 
Сквозь тысячи верст — привезли виноград 
и сирот, маратовских малых ребят, 
заботливо усыновили. 
  
И медленно, тихо поднял капитан, 
как будто б огромную чашу, 
неполный и маленький легкий стакан 
за верность народную нашу. 
  
Ташкент, я припомнила этот глоток, 
как мира, победы и счастья залог, 
когда мы собрались под кущи твои 
на праздники в честь Навои. 
  
Он длился — щедрейший, обильнейший пир, 
поэзии торжество... 
За этот творящий и мыслящий мир — 
как бились мы все за него! 
  
И розы клубились, сияло вино, 
и воздух звенел от стихов... 
О родина света, где слиты давно 
поэзия жизни и строф! 
  
О родина дружбы, где счастье роднит, 
где не разлучает беда! 
О родина мира,— твой мир сохранит 
народ навсегда, навсегда... 
  
          1949

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Музыка»
Даниил Хармс
Даниил Хармс «Веселый старичок»
Арсений Тарковский
Арсений Тарковский «Кактус»
Яков Полонский
Яков Полонский «В хвойном лесу»
Николай Заболоцкий
Николай Заболоцкий «Облетают последние маки»