Ольга Берггольц

Ольга Берггольц

Ненастный вечер, тихий и холодный. 
Мельчайший дождик сыплется впотьмах. 
Прямой-прямой пустой Международный 
в огромных новых нежилых домах. 
Тяжелый свет артиллерийских вспышек 
то озаряет контуры колонн, 
то статуи, стоящие на крышах, 
то барельеф из каменных знамен 
и стены — сплошь в пробоинах 
     снарядов... 
А на проспекте — кучка горожан: 
трамвая ждут у ржавой баррикады, 
ботву и доски бережно держа. 
Вот женщина стоит с доской в объятьях; 
угрюмо сомкнуты ее уста, 
доска в гвоздях — как будто часть 
     распятья, 
большой обломок русского креста. 
Трамвая нет. Опять не дали тока, 
а может быть, разрушил путь снаряд... 
Опять пешком до центра — как далеко! 
  
Пошли... Идут — и тихо говорят. 
О том, что вот — попался дом проклятый, 
стоит — хоть бомбой дерево ломай. 
Спокойно люди жили здесь когда-то, 
надолго строили себе дома. 
А мы... Поежились и замолчали, 
разбомбленное зданье обходя. 
Прямой проспект, пустой-пустой, 
     печальный, 
и граждане под сеткою дождя. 
  
...О, чем утешить хмурых, незнакомых, 
но кровно близких и родных людей? 
Им только б доски дотащить до дома 
и ненадолго руки снять с гвоздей. 
И я не утешаю, нет, не думай,— 
я утешеньем вас не оскорблю: 
я тем же каменным, сырым путем   
     угрюмым 
тащусь, как вы, и, зубы сжав,— терплю. 
Нет, утешенья только душу ранят,— 
давай молчать... 
                Но странно: дни придут, 
и чьи-то руки пепел соберут 
из наших нищих, бедственных времянок. 
И с трепетом, почти смешным для нас, 
снесут в музей, пронизанный огнями, 
и под стекло положат, как алмаз, 
невзрачный пепел, смешанный с гвоздями! 
Седой хранитель будет объяснять 
потомкам, приходящим изумляться: 
— Вот это — след Великого Огня, 
которым согревались ленинградцы. 
В осадных, черных, медленных ночах, 
под плач сирен и орудийный грохот, 
в их самодельных временных печах 
дотла сгорела целая эпоха. 
Они спокойно всем пренебрегли, 
что не годилось для сопротивленья, 
все отдали победе, что могли, 
без мысли о признанье в поколеньях. 
Напротив, им казалось по-другому: 
казалось им порой — всего важней 
охапку досок дотащить до дома 
и ненадолго руки снять с гвоздей... 
  
...Так, день за днем, без жалобы, без 
     стона, 
невольный вздох — и тот в груди сдавив, 
они творили новые законы 
людского счастья и людской любви. 
И вот теперь, когда земля светла, 
очищена от ржавчины и смрада,— 
мы чтим тебя, священная зола 
из бедственных времянок Ленинграда... 
...И каждый, посетивший этот прах, 
смелее станет, чище и добрее, 
и, может, снова душу мир согреет 
у нашего блокадного костра. 
  
          Октябрь 1942

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Помогите мне, стихи!»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Ты большая в любви...»
Юрий Воронов
Юрий Воронов «31 декабря 1941 года»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Стихи о тебе»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Она уснула на плече моем»