Олег Ладыженский

Олег Ладыженский

Четвёртое измерение № 31 (163) от 1 ноября 2010 г.

Одиссей, сын Лаэрта

 

 
  • Поэма
  
I. Гимн кормчих
 
Вздымает море
Валы-громады,
Любая – чудо,
Любая – воин.
 
Лазурноруки,
Пеннокудрявы,
Драконьи шлемы,
Тритоньи гребни...
 
Вздымает море
Валы-громады,
Любая – диво,
Любая – дева.
 
И, горсть жемчужин
Пересыпая,
У нереиды
В глазах – томленье...
 
II. Гимн войне
 
Вам, герои микенские,
Саламина воители,
шлемоносные аргосцы,
     Вам, спартанцы-копейщики
     и мужи мирмидонские –
     Песнь войны!
 
Видеть ахейцев душа горит
     рати суровые!
 
Львы могучего Пилоса,
беотийские ястребы,
быкоглавые критяне –
     под стенами троянскими,
     честь и слава рассыпаны.
     Собирай!
 
Любо взору считать, не счесть
     тьмы кораблей!
 
Итакийские кормчие,
конеборцы-фокеяне,
локры-копьеметатели:
     ваша гордость похищена,
     ваша клятва взывает к вам –
     смело в бой!
 
Где ни встретишь троянца ты –
     там убей!
 
Встаньте, чада Пелопсовы,
вы, любимцы Зевесовы,
пряньте, гневно-неистовы:
     гребни шлемов волнуются,
     будто нива созрелая –
     быть грозе!
 
Чую великий порыв легкокрылых судов
     к Илиону!..
 
III. Прощальная
 
– Налей-ка, братец, вина мне в кубок,
Помянем прошлых, усопших пьяниц –
Пускай в Эребе теням безгласным
Легко икнётся от нашей песни!..
 
Налей-ка, братец, не будь занудой,
Пока мы живы, помянем мёртвых –
Когда отчалим в ладье Харона,
Пусть нас живые добром помянут!..
 
IV. Возвращение
 
Итак, Итака. Чудный каламбур
Дарован мне.
Я испытал на собственном горбу
Превратность дней.
Пришла пора допрашивать судьбу
Наедине.
 
Во сне мечталось: скребницей скребу
Родных свиней.
 
V. На смертном одре
 
Я стоял против Сциллы, теряя последние силы.
На бессмертное зло покушался со смертным копьём.
Мне сказали: мой милый! К чему торопиться в могилу?
Даже боги, и те... Я стоял, настояв на своём.
 
Как светло! Иногда хорошо умирать под луною...
Убивал женихов? – нет, не помню. Должно быть, не я.
Троя? море? циклоп?! Лишь одно возле ложа со мною:
Я стоял против Сциллы. Стоял против Сциллы. Стоял...
 
VI. Перечитывая Гомера
 
 Не моей была Эллада
 Одиссея и Паллады,
 Олимпийцев и титанов –
 И моей уже не станет
 эта древняя Эллада.
 Ладно.
 
«Гнев, богиня, воспой, и любовь, и надежду, и ярость,
Злую тоску по ночам, горький смех, и веселье души.
Что же ещё воспевать в этом мире, когда не мгновенья порывов,
Тех, что бессмертья взамен смертным в награду даны?!»
 
VII. Песнь гребцов
 
Остров Заката
Манит покоем,
Ручьями плещет.
       Не пей, о странник,
       из тех ручьев.
Покой опасен,
Покой обманчив,
Покой – покойным.
       Ты жив, мой странник,
       спеши уйти.
Остров Восхода
Манит лавиной,
Прельщает бурей.
       Беги, о странник,
       не жди обвала.
Жизнь человека
Посередине,
На тонкой нити
        Между покоем
        и ураганом...
 
VIII. Одиссей у Лаэрта
 
Папа, прости, что так долго.
Честное слово, спешил.
Камень бессмертного долга
Тяжек для смертной души.
 
Папа, я груб и циничен.
Сам понимаешь – война.
Словно микенский возничий,
Пью слишком много вина,
 
Женщин люблю равнодушно,
В силах убить малыша...
Знаешь, мне скучно, мне душно –
Я разучился дышать,
 
            Путь мой усталостью мечен,
            Словно рапсода строка –
            Жду, когда снова на плечи
            Ляжет родная рука.
 
Папа, мне жалко, что мама...
Ладно, давай помолчим.
Клочья былого тумана
Медленно тают в ночи,
 
Трепет уснувшего дома,
Вяжущий вкус черемши...
Папа, прости, что так долго.
Честное слово, спешил.
 
IX. Просто любить
 
– Опомнись, лучник!
Пусть счастье – лучик,
Но это лучше
Вселенской случки!..
 
            – О нимфа, сжалься!
            У пчелки – жальце.
            Давно кинжал сей
            Не обнажался...
 
– О лучник, полно!
Расплавлен полдень,
И зной наполнен
Истомой поля...
 
            – Постой, о нимфа!
            Вскипают нимбы,
            Мы страстным снимся –
            И нам бы к ним бы...
 
– Не надо, лучник!
 
            Гроза над кручей.
            Любовь. Разлука.
            Стрела из лука.
 
X. Я был Одиссеем
 
Я знаю, что боги жестоко играют с провидцами,
Я знаю, Итака – замызганный остров в провинции,
Где ждут без печали,
И встретят, увы, без веселья,
Судьба беспощадна, твои измеряя провинности,
И смерти причина банальна: нехватка провизии, –
Но всё же я был Одиссеем.
 
Я знаю, что к кручам Скамандра, конечно же, шли не мы,
Что Троя забыта, а после раскопана Шлиманом,
И суть не в Цирцеях,
Когда распадаются семьи,
Шуршит неизбежность по сердцу рифлёными шинами,
И дело не в страсти, не в памяти, даже не в имени...
Но всё же я был Одиссеем.
 
Гомер одряхлевший в маразме скучает под липами,
Страдая склерозом: какими-такими Олимпами
Мы грезили, братцы?
В итоге мы жнём, где не сеем.
Я знаю, риф прошлого мифа усеян полипами,
Забыты Аякс, Менелай, Агамемнон и Тлиполем,
Но всё же я был Одиссеем.
 
Нас мало. Нас горстка. Быть может, лишь двое иль трое нас.
Мы плыли к Итакам. Мы насмерть стояли под Троями.
Нас жёны дождались.
Мы в борозду бросили семя.
Вселенная, в сущности, просто и плоско устроена,
А странников участь – плыть к дому и брезговать тронами...
Я знаю. Я был Одиссеем.
 
XI. Диалог
 
1-й. Смотрю в окно и вижу дом...
 
2-й. Многоэтажный дом, не так ли?
 
1-й. Я – Одиссей. Плыву к Итаке,
К которой выплыву с трудом,
И долго будет Пенелопа
Внимать рассказу про циклопа.
А в брюхо старого челна
Устало тычется волна...
 
2-й. Давай ещё раз. С ноты «до».
Начнём с начала. Это дом.
Он возведён из шлакоблоков.
Есть лифт и мусоропровод,
И все удобства.
 
1-й. Близок локоть,
Да не укусишь. Встань из вод,
Итака, мой блаженный остров,
                        Где всё не свято, всё не просто,
                        Но всё моё, навек моё!..
 
2-й. Давай ещё раз. Вон жильё
Стоит, возвысясь над дворами.
Жилец меняет стёкла в раме,
Жиличка стряпает обед,
Ребёнок их...
 
1-й. Назло судьбе,
Наперекор слепому року,
Вернусь домой! Пускай не к сроку,
Пусть с опозданьем на сто лет,
На тысячу, на злую вечность, –
Кипевший в Кроновом котле,
Циничный, суетный, беспечный,
Убийца, вор, любовник, бог,
Вновь обрету родной порог,
Взойду стопой на милый берег!..
 
2-й. Смотри ещё раз. Окна, двери.
Подвал, подъезды. Гаражи
Скучают, красные от ржи
Или от сурика, которым
Покрыты стены их. Моторы
Автомобилей, скрытых там,
Ждут лишь приказа, чтоб места
Свои покинуть и рвануться
Вперёд.
 
1-й. Вернуться! Ах, вернуться!
И больше в жизни ничего
Я не желаю. Моего
Удела нет нигде – лишь дома,
Где всё привычно и знакомо!
Итака! Грежу наяву!
Мой дом!
 
2-й. Да, дом. Я там живу.
Закрой окно.
 
XII. Разговор с Лиссой
 
Лисса – дочь Ночи, богиня безумия...
                          
Детка, прикинь, мы с тобою совсем непохожи!
Бритвы под кожей слегка холодят мои вены –
Это мгновенно, но девять ли жизней у кошки?
Это роскошно, но боги, увы, откровенны.
 
Детка, в нирване прикольно, поверь мне, я знаю!
Те, кто не с нами, от зависти локти изгрызли:
Липкие брызги слюны – о, я глухо стенаю!
Белые корни сознанья – чу! ветер! не бриз ли?!
 
Детка, в любви нету счастья, но нет и покоя!
Это такое нелепое чувство, что хочется плакать,
Падая в слякоть Итаки и сделав рукою
Жест – «А на кой мне?..» – но жизнь примитивней,
                                                                       чем лапоть
 
Лыковый, детка, и всякое лыко не в строку,
Надо бы к сроку успеть, но минуты нейтральны.
Знаешь, мне странно, мне страшно препятствовать року,
Если душа оставляет на времени раны.
 
Детка, кифарная дека взывает к уснувшей звезде!
Детка, ты где?..
 
XIII. Монолог
 
Ты права:
Я вернусь стрелой под левою лопаткой
Алкиноя.
 
Ты права:
Я – давно уже не рыжий-конопатый,
Я – иное.
 
Ты права:
Над развалинами Трои в эту полночь
Плачут совы.
 
            ...Прочь засовы!
 
Ты права:
Я к тебе иду по трупам, не по морю,
Как умею.
 
Ты права:
В жилах плещутся Олимповы помои,
В сердце – змеи.
 
Ты права:
Я – мертвец, я – бог, я – память,
Я – убийца.
 
            ...Дай напиться!
 
Ты права.
Лунной пылью, мёртвой грудой у двери
Пали нимбы.
 
            Отвори!
            Кто б я ни был!..
 
XIV. Мост над океаном
 
Мне вечно стоять на пороге,
Не смея войти.
Я – раб бесконечной дороги,
Я – пленник пути,
 
Мне вечно сражаться под Троей,
Не смея уснуть,
Мне надо удвоить, утроить
Убитых казну,
 
Мне вечно стрелу за стрелою, –
В двенадцать колец,
Мне вечно, скалу за скалою, –
На хрупкий скелет,
 
Надгробьем, плитою, курганом,
Чтоб мёртвый не встал...
Мечтой над седым Океаном –
Пролёты моста.
 
XV. Мой выход
 
Я снова играю в знакомом спектакле:
Вернуться к Итаке прекрасно, не так ли?!
Проснуться нагим на ладони залива,
Где дремлет скала и трепещет олива.
 
Сегодня, конечно же, будет иное:
Не лук, не стрела в кадыке Антиноя,
Не меч, исторгающий душу с размаха,
Не страшное счастье в лице Телемаха.
 
Я снова дойду до знакомых ворот
И снова надежда последней умрёт.
 
XVI. Одиссей у Алкиноя
 
– Здесь медовей вино, здесь и нимфы куда голенастей,
Чем у вас на туманной Итаке, в козлиной глуши, –
Ну зачем тебе снасти, корабль, приключенья, ненастья?
Ты умом пораскинь, хитроумный, куда ты спешишь?
 
– Да, ты прав, богоравный, у вас и пирушка, и нимфы,
И прекраснее жизнь, чем на сотне козлиных Итак,
А на мне гончей сворой повисли клыкастые мифы,
И пульсирует сердце не в такт: это так, это так...
 
Если я, хитроумный, настолько обижен судьбой,
Мне ль желать, богоравный, судьбой поменяться с тобой?
 
XVII. Лабиринт
 
Герои уходили на войну.
Бряцала медь, рыдали в спину жёны.
Когда мечу судьба быть обнажённым,
Нелепо помнить жёлтую луну,
Навстречу расцветающие лица
И поцелуй, которому продлиться –
Лишь в памяти.
Я в памяти тону.
 
Герои уходили воевать.
Орёл Зевесов плыл над головами,
Дым алтарей стоял над островами
Гигантом. Мне вдруг вспомнилась кровать,
Сработанная из родной оливы,
Где довелось когда-то быть счастливым.
Кров, кровь, кровать...
            Слова, слова, слова.
 
Герои уходили навсегда.
Радушность рая и бездушность ада –
Вы так близки! Старушка «Илиада»,
Гекзаметр твой, как мёртвая вода,
Омоет трупы – и, струясь потоком,
Врачуя раны, утечёт к потомкам...
Мой Телемах!
            Ты – здесь, и в том беда.
 
Герои уходили на войну.
Парад был славным, правильным и пошлым.
Живой, распят меж будущим и прошлым,
Я ощущаю странную вину
За выбор между долгом и любовью,
За невозможность быть самим собою
Без лишней крови.
            Лабиринт минут,
 
Мечусь твоим увечным коридором,
И минотавры распевают хором:
– Герои! Ах, герои! Ну и ну!..
 
© Олег Ладыженский, 2002–2010.
© 45-я параллель, 2010.