Олег Катеринцев

Олег Катеринцев

Четвёртое измерение № 14 (578) от 11 мая 2022 г.

Подборка: У Бога на примете

Гоним. Годен

 

Гоним. Годен.

Мне по силам эта высота.

Первый, в этом кислороде

Выгорят уста.

 

Вдох не слышен.

Лик младенца падает в траву.

Сердце катится, и хищный

Профиль наяву.

 

Душу на кон!

Врат не видно – опустить прицел.

До луны одна атака

В два десятка тел.

 

Не до слова.

Не до хрипа. Близко до чего ж! –

С нами рубище христово

Алое, как нож.

 

Ползти по наклонной

 

«Не нужно прощаться. У жизни четыре угла.

Так было не раз, что срывали безвременно с места», –

Словами отца говорила тревожная мгла,

И падала полночь на детские плечи отвесно.

 

«Маршрутов не счесть, но короче всегда по прямой.

Наклонная ждёт, не давая до срока согнуться.

Я скоро вернусь. Не бывает судьбы роковой.

Бывает звезда, что лежит, словно сахар, на блюдце».

 

Высокий и сильный, он прыгнул в холодную муть,

За миг растворившись в горниле событий и зрелищ.

Хотелось уснуть. Неужели удастся уснуть?

А как же звезда, чьё соседство ни с кем не разделишь?

 

Она, как и прежде, белеет на фоне стола,

Сумев защитить от висящей за окнами хмури.

Отец говорил, что у жизни четыре угла.

Но он промолчал, что они никого не вернули...

 

*

 

Ползти по наклонной, забыть, что промок и продрог.

Спускаться туда, где живут, наш покой карауля.

У Вовки в кармане запёкшийся в кровь сахарок.

А в чёрном нагане на взводе последняя пуля.

 

Он мог бы остаться – когда под рукой джавелин,

Врагу нужен тот, кто заполнит квадраты в планшете.

Но Вовка всегда говорил, что у нас ковыли

Накроют и спрячут, да так, что никто не заметит.

 

Ну что там, дозорный? – молчать бесхребетно, родной.

Ты должен увидеть – он знает про близкую крипту.

Такие, как Вовка, имеют один позывной.

Пусть тот, кто не слышал, за них прочитает молитву.

 

Стреляют от злости, за то, что сумевший уйти

О бьющих в упор никогда больше даже не вспомнит.

Стреляют от страха. А Вовка сегодня один

И ближе других к раскалённой от времени домне.

 

Ползти по наклонной любой бы, наверное, смог.

Да только всему невозможно остаться бессмертным.

У Вовки в ладонях застыл непривычный мирок

Из маленькой спички, а, может быть, будущей вербы.

 

Как просто дождаться, она по весне расцветёт,

Раскинет серёжки – смешно, неуклюже, неловко.

И вряд ли расскажет, какой на поверку излёт,

И чей сахарок никогда не попробует Вовка.

 

Несолдат

 

Пустынной ночью жалиться Арбату,

К бездушному прижавшись фонарю,

Легко, когда родившись не солдатом,

Ты чувствуешь себя невиноватым

За то, что не был никогда в строю,

 

Что не бежал туда, где горячо и страшно,

И не прислушивался к хрусту кирзача,

Что кто другой сошёлся в рукопашной,

Такой бесхитростный, пусть глупый, но отважный,

И рубит неприятеля сплеча.

 

А ты ему завидуешь, укрывшись

Холодными лучами с головой,

И чувствуешь, как медленнее дышишь,

Когда тебя скрипучий голос свыше

Зовёт, как будто брякает конвой.

 

Ты молишься тому, кто за тебя в ответе.

Родившись в час иной, и ты бы так же смог.

Не знаешь, что у Бога на примете

Всегда лишь тот, кто не боится смерти

И не бежит, когда взведён курок.

 

Капрал

 

Красные, синие, потёрто-зелёные.

Все на одно лицо, и даже крайние.

Будто бы не было команды «вольно» – был

Окрик в сторону каждого глухой, капральный.

 

Скажут снести царя – заметут, не ведая

Тех, кто за спинами прячет в ухмылке рот.

Марши бравурные – скорой победы нимб.

Что ему красной лошади в полбедра тавро.

 

Чья же фузея здесь со штыком, кремнёвая?

Впору, на первый взгляд, суконная епанча.

Братцы! За Русь пресвятую всем плёво нам

Жизнь положить окрест расшитого в медь плеча.

 

Пусть не отец родной и не сойдёт за батюшку.

Ус намотать на гвоздь даже с огнём невмочь.

Только алтынный шрам – знать, не мала кишка! –

Да холодится крест – присяги звон междустроч.

 

Зря говорят вокруг: не в коня довольствие.

Рёбра ласкает мысль о молодом бытье.

Любо считать – всякий горазд геройствовать;

А завсегда пропасть – утишиться во Христе.

 

Трёхцветный

 

Безжалостно. За горы, как за шкаф,

Сползает обессиленное солнце,

Горниста среди встречных не признав,

Ни знаменосца.

 

Застыло войско так, что не разжать

Забрал. И до зари грифоны смолкли.

Но каждый нерв на кончике ножа

Взведён – не волк ли!

 

Не здесь ли, выгнув спину, щерит пасть,

Черной, сродни стремительному клику,

В мгновенье ока норовя напасть

В рычании диком?

 

Прислушаться – по венам, как по рву,

Остывшая сбегает прямо в бездну.

И каждый пень всплывает на ветру

Крестом ли, жезлом?

 

Рассеется. Туман сойдёт на нет.

Взыграет звон кольчуги кольцемедной.

Покажется предчувствие извне

Гонцом победным.

 

И каково! Насколько красен конь

На вздыбленном холме среди поющих

Литавр. Любить его за непокой –

Великодушье.

 

Ведь это он зовёт за облака,

На голубом их дробью выбивая:

«Смотрите, пилигримы, реет флаг –

Жива Святая!»