Об авторской песне замолвлю я слово…

Размышления Владимира Узланера

 

 

Акцент-45: Новогодние дни, новогодние праздники дарят нам вольное время. 
Полагаем, эти светлые минуты и часы можно посвятить и... песням, которые не удавалось послушать в толкотне и суете...

Песни на стихи авторов 45-й параллели. Автор музыки и исполнитель Владимир Узланер - YouTube

 

Умирает ли авторская песня?

 

Да, умирает. Причины? Таковых несколько.

Итак, вопрос прозвучал. В который раз? Ну не в первый. И не в сотый! Так в чём причина этого печального процесса?

 

1. Коммерциализация проектов, в особенности – слётов

 

О вырождении главного бардовского слёта, «Груши», ввиду его коммерциализации пишется много, поэтому я его трогать не буду. Тем более, что там я никогда не был. Расскажу о том, где был и что видел.

Недавно, шеф-редактор «Бард-Радио» на фейсбучном сайте традиционно поздравил авторов-бардов с Днём рождения. Но там я увидел имя одного организатора слётов. Я возразил, что тот не является бардом, что он не написал ни одной песни. Мне ответили, что он является организатором слётов и фестивалей, что без таких бизнесменов не было бы и фестивалей.

Спорный вопрос. Речь зашла о разнице между «сподвижниками» и «дельцами» в авторской песне. Повторю здесь своё мнение: «сподвижники» – это те, кому люди и авторское движение важнее, чем деньги, а «дельцы» – это когда наоборот.

В руках дельцов фестивали будут загнивать, а у сподвижников есть шанс выжить.

На слёты, которые организуют дельцы, я лично уже никогда не поеду.

2. Вытеснение любителей профессионалами

 

Жанр вырос из авторов-любителей. Любой непрофессионал мог выразить себя в стихах, в песне. В этом была важная изюминка авторской песни, ныне утерянная.

На сегодняшний же день более всего ценится то, как бард владеет гитарой, насколько безошибочно и виртуозно его пальцы бегают по грифу и по струнам или сколько аккордов он знает. О чём поёт автор – уже не интересно. Насколько профессионально поставлен голос – да. И чем ближе к оперному – тем лучше.

Любителям на сцену вход практически перекрыт. Единственное время – «Свободный микрофон», но выступление перед пустым залом, где единственными зрителями являются сами выступающие, не может вдохновить бедных любителей. Скорее, наоборот: они разочаровываются в себе, появляется ощущение тупика.

Профессионалы, конечно, подняли планку для исполнителей, но, с другой стороны, многие из них оказались в этом жанре случайными людьми. Они пришли сюда из-за того, что в новом жанре, естественно, появилась ниша, огромное свободное пространство, куда устремились те, кто не смогли одолеть более высокой конкуренции в других. Освоившись в новой среде, они потихоньку стали диктовать свои условия, чтобы «освежить скучные для них бардовские песни». То есть, по сути, они стали выворачивать авторскую песню в эстрадную или в песню какого-нибудь другого жанра. Вот такой абсурд получается.

Многие современные авторские песни не имеют ничего общего с классикой жанра. Кто-то считает это положительным явлением, развитием жанра. А я бы назвал это «вытеснением», «выдавливанием из жанра».

 

3. Исчезла почва для подпитки

 

Что я имею в виду? Стихи и поэты перестали быть опальными. И авторские песни тоже. Без протеста, без внутренней свободы и борьбы, без внутренней красоты жанр утратил свою изюминку.

Об этом много писалось: исчезли кухни, где собирались поэты и просто интеллигентные люди, где рождались идеи песен.

Кухни-то, конечно, остались, только куда делись люди?

Большинство интеллигентных людей сидят сейчас в интернете (социальных сетях, блогах и других сайтах), где они пытаются осмыслить и охватить огромный поток информации, захлестнувших «всех и вся». «Не до песен мне теперь, не до стихов».

Авторская песня перестала быть глотком свежего воздуха. Закачивай её с интернета тоннами слушай!

Подавляющее количество песен – бардовский штамп: монотонное перебирание текста с псевдо-задушевностью. Этакий спагетти-бард, если брать аналогию с итальянской спагетти-поп музыкой. Всё стало доступным. Любой теперь может стать бардом, писать песни, которые порой трудно отличить одну от другой. В этой лавине, вернее, болоте – тонут и настоящие песни.

 

4. Авторская песня перестала опираться на поэзию

 

И это – самое главное. Хотя она – плоть от плоти именно высокой поэзии. Об этом упомянул и Александр Городницкий в своём недавнем интервью : «...поэтическая речь из бардовской песни сейчас исчезла.»

Несколько слов о себе

 

Ваш покорный слуга всего лишь 10 лет как взял гитару и начал сочинять песни на собственные стихи. У меня был «студенческий период», когда я написал около 30 песен. Это было как раз в конце 70-х – начале 80-х. Самое время запрыгнуть в поезд и стать частью огромной семьи под названием КСП. Нет, не запрыгнул. Меня ребята звали на Чимганский слёт (сам Никитин обещал приехать!). Нет, не поехал.

Меня иногда спрашивают – а-а, так ты из Ташкента? Тогда ты должен знать таких-то и таких-то, они заправляли у тебя там в 80-х годах. Нет, никого не знаю.

Мне тогда казалось, что песня под гитару – это довольно интимное дело, для узкого круга друзей. Я и сейчас так считаю.

И после некоторого (очень плохого) опыта участия на нескольких недавних слётах, я решил оставить это дело и участвовать лишь в небольших концертах, где может собраться от силы человек 20. Это – домашние концерты, поэтические вечера, просто песни у костра, если они, конечно, не в рамках какого-нибудь слёта.

Ну, и, конечно – виртуальное общение с любителями поэзии и авторской песни.

Любимые барды, которых считаю своими учителями: Окуджава, Визбор, Высоцкий, Кукин, Вероника Долина и другие.

 

Почему я взялся за этот проект?

 

Именно стремление возродить поэтическую речь в бардовской песне и побудило меня использовать чьи-то стихи в своих песнях. Поначалу, собирая их на разных поэтических интернет-сайтах, я добрался, наконец, до «45-й параллели». И нашёл там огромную массу прекрасных стихов. В этом я убедился, работая вот уже третий год в жюри конкурса «45-й калибр».

Причём здесь мало стихов, из которых не скроить песен, то есть всякого рода «мозгодробилок» или чего-то типа джаз-поэзии.

Нужно сказать, что правильный подбор жюри, где собраны поэты самых разных вкусов, предотвращает превалирование одного поэтического направления над другим, которое со временем может привести к вырождению проекта. Есть примеры.

 

Использование большего количества соавторов помогает мне написать больше песен. Практически все они мне нравятся. И это является основным стимулом для меня.

Но есть у меня и много своих песен, большинство которых, однако, написаны довольно давно.

Многих авторов я выбираю сам, но есть такие, кому мои песни понравились и они сами предложили попробовать что-нибудь «попробовать» из их творчества. К ним, например, относятся Сергей Сутулов-Катеринич, Борис Юдин, Андрей Грицман, Эмилия Песочина и другие.

У меня при появлении нового автора может получиться этакий залп, прорыв – легко пишется сразу много песен. Потом запал заканчивается. Но через некоторое время новые песни могут появиться опять, вместе с вдохновением.

Примерно то же самое произошло и с этим проектом. Два года назад Сутулов-Катеринич предложил мне попробовать написать несколько песен для лауреатов 45-ки.

Мне пришлось расширить круг авторов, брать работы не только лауреатов, потому что не так просто найти тех, с кем происходит «химия» и может получится хорошая песня.

При выборе стихов для будущих песен меня может заинтересовать не только идея и качество. Может привлечь и ритм, настроение и, возможно, что-то неуловимое, необъяснимое.

Об отношении поэтов к авторской песне и о том,

как мои соавторы и их (по)читатели воспринимают наши песни

 

Недавно в Центре Искусств «Удивительная Кошка» в Торонто прошёл вечер, посвящённый Давиду Самойлову.

Потом мы, конечно, обсуждали все «за и против» с ведущей вечера – актрисой Нетой Боярской (многие её помнят по фильму «Шаг с крыши» 1970 года). Наш организатор, поэт Лилия Скляр подошла к нам и сказала, что не хватало песен на стихи Самойлова, они украсили бы вечер. Например, у Сергея Никитина есть песня на его слова. Володя, то есть я, мог бы её исполнить.

После этого я наткнулся на это интервью с Александром Городницким, где он вспомнил такую «самойловскую» фразу: «... настоящая поэзия не нуждается в гитарной подпорке».

Другая фраза из того же интервью от Павла Антокольского: «Слушай, зачем ты песенки пишешь, у тебя же стихи неплохие...»

Итак, я бы разделил поэтов на две категории: те, кто считает поэзией то, что звучит в бардовских песнях, и тех, кто считает, что есть поэзия, а есть «песенные тексты». Причём есть поэты, которые очень любят авторскую песню, но... только чтобы там не было их стихов.

Например, не так давно я брал короткое интервью у Бахыта Кенжеева, гостившего у нас в Торонто. Интервью было для бардовской странички, которую я веду на «Радио Мегаполис Торонто», поэтому речь шла исключительно об отношении Бахыта к авторской песне. Кенжеев сказал, что он её обожает. Но мне показалось, что он довольно критически и стоически относится к песням на его собственные стихи, хотя открыто об этом не заявляет. Впрочем, у Бахыта «очень плотные стихи» и я соглашусь с Дмитрием Гараниным, на такие стихи написать хорошую песню очень сложно.

Итак, если я случайно «нарываюсь» на автора из второй категории, я немедленно чувствую отрицательную реакцию. Такие поэты считают, что я своей песней унизил их высокую поэзию до уровня песенного текста. У меня нет привычки выбрасывать их песни, потому что со временем, когда ты прослушаешь или споёшь новорожденную песню десятки раз, она вместе с самим текстом «прилипает» к тебе, как если бы это было твоё собственное творение. Просто эта песня становится нашей первой и последней.

Примерно то же самое происходит с авторами, у которых есть музыкальное образование, или, не дай бог, поэт сам пишет песни на свои стихи, или их мужья и, соответственно, жёны, дети, зятья «занимаются этим гиблым делом». Сотрудничества не получается.

Допустим, и этот барьер мы преодолели. Соавтору очень понравилась песня и он, иногда мгновенно, иногда спустя несколько недель, а то и месяцев, выкладывает многострадалицу в социальные сети. Какова же реакция «социальных друзей» и почитателей. Многие подозрительно отмалчиваются, некоторые – дают положительные и даже восторженные отклики. Но при этом практически все заявляют, что песня состоялась исключительно благодаря талантливому стихотворению. Крайне редко вы найдёте похвалу и «музыканту».

Есть и такие, хотя их – единицы, утверждающие, что стихотворение многое потеряло в песне, унизилось до бытовщины. Это поэты из второй, «анти-бардовской», категории. Но есть и такие, которые сами пишут песни и считают, что написали бы гораздо лучше.

Вот основные пункты «недовольства»:

 

1-3 тезисы: «в песне всего три аккорда (если это действительно так)»; «песня монотонна, без мелодии, без модуляций и других музыкальных прибамбасов»; «чувак – гитарник! какой ужас!»

 

Все три первых «ужаса» можно применить и к Окуджаве: он очень любил эти три бессмертных аккорда, если у него и были переходы в другие тональности, то только в параллельные. И бедный Булат Шалвович владел только гитарой, да и слово «владел» – можно сказать только с большой натяжкой. Однако это не помешало ему одному из первых выйти на эстраду и стать фактически основателем нового жанра.

Другое дело, что многие сегодняшние «специалисты авторской песни» вышли из профессионалов, из других жанров, забыли или не знают об истоках жанра и просто тянут одеяло на себя.

У меня есть песня на двух аккордах, «Гимн яичнице» называется, многие её любят. Есть песни с десятью и больше аккордами. Просто не стоит методы и инструменты для достижения какой-либо цели ставить самой целью.

 

4 тезис: «бард не уловил смысла стихотворения и увёл его вообще непонятно куда»

 

Возможно. Любое стихотворение, даже до того, как оно стало песней, разными читателями может восприниматься и трактоваться по-разному. Совет таким критикам: если вам не понравилось стихотворение или песня, это скорее всего «не Ваше». Просто оставьте их в покое и найдите другие, которые Вам по душе.

 

5 тезис: «стихи лучше аккомпанемента»

 

Да кто ж спорит? Нужно понимать авторскую песню, чтобы не делать таких глупых заявлений. Вообще, что значит «понимать» ту или иную музыку?

Однажды я попал в дом к одному человеку, у которого вся стена была напичкана музыкальными сидишками.

– Ого! – одним словом и кивком головы я выказал ему своё восхищение.

– Это всё – джаз. Вы любите джаз? Если нет, то потайная дверца сквозь эту стену в храм джаза Вам закрыта.

Я задумался. Мне нравятся некоторые классические джазовые вещи Луи Армстронга, Дюка Эллингтона, негритянские спиричуэлс. Но всё остальное для меня – белый шум. То же самое можно сказать о блюзе и массе других жанров и поджанров.

Так что же такое «воспринимать» музыку?

Поток музыки, который ты «пропустил» сквозь себя – через многие часы, а теперь – гигабайты, отделил зёрна от плевел и стал понимать – что такое хорошая музыка, а что такое плохая – всё это формирует вкус, приятие или неприятие жанра. Если тебе близки эти «зёрна» и ты обречён пожизненно быть в их поиске – ты любитель и почитатель этого храма. Если тебе нравится, что нравится «большим братьям» и у тебя нет своего мнения, если ты сам не можешь отделить зёрна от плевел – пожалуйста, не называй себя любителем или почитателем жанра.

 

Есть стихи, и есть песни, которые Вы так легкомысленно обозвали «аккомпанементом». Даже если по жанру песня является симбиозом поэзии и музыки, то всё-таки поэзия – отдельно, музыка – отдельно, и песня – тоже отдельно.

Спасёт ли поэзия авторскую песню?

 

Авторская песня вышла из поэзии, она начиналась как один из вариантов поэтической декламации. Вспомним ещё так называемую мелодекламацию (её великолепным адептом являлся Юрий Вайханский) и о декламации под музыку. Я, кстати, подготовил проект – декламация понравившихся работ «45-го калибра» прошлого года под музыкальное сопровождение. Предложил его нашему редактору Радио Мегаполис Торонто Марине Черновой. Она одобрила и предложила сделать несколько передач в рамках проекта «Наполним музыкой сердца», в котором я рассказываю о... бардовской песне. Так что всё взаимосвязано.

Авторская песня тянется к поэзии. Поэзия и возвышает этот жанр над другими, делает его уникальным. Конечно, найдутся такие, которые скажут, что поэзия не должна никого спасать, «оставьте хотя бы мои стихи в покое».

Предлагаю бардам оставить таких поэтов в покое и их не беспокоить. Они имеют на это право. Поэзия – безгранична, как и количество авторов, прекрасных авторов, чьё число непрерывно растёт. Вот их-то мы и попросим спасти авторскую песню.

 

 

Владимир Узланер