Нора Файнберг

Нора Файнберг

Четвёртое измерение № 9 (321) от 21 марта 2015 г.

Подборка: Вне суеты сует

Барон Мюнхгаузен

 

Не будем, господа,

смеяться над бароном.

Барон не заслужил

насмешек и суда.

И пусть его звезда

плывёт по небосклону

мечтой о жизни той,

которой он не жил.

Сегодня три часа

он плёл нам небылицы,

о том, что повидал,

о разных чудесах,

Давайте сохраним

серьёзный взгляд на лицах,

хоть знаем, что барон

свой дом не покидал.

Не будем, господа,

ругать его невеждой,

хоть бедный наш барон

читает по складам,

и мы не разлучим

мечту его с надеждой,

что есть он тот, кто был

придуман им самим.

Ведь в юности и нас

мечта звала в дорогу,

и славы перезвон

нам слышался порой,

так будем, господа,

терпимее, ей-богу!

Барон живёт мечтой,

и он в мечте – герой.

Не будем, господа,

смеяться над бароном,

не станем никогда

и уличать во лжи.

Мы выросли, а он

по-прежнему ребёнок,

убитую мечту

ему не пережить.

 

* * *

 

На балу королевском средь знати придворной,

средь жеманных и медленных па менуэта,

среди хитрой беседы, улыбок притворных,

тайных войн с соблюдением этикета,

на балу королевском, где в фижмах и шлейфах

дамы сверкали в подвесках алмазных,

тех, что хранились так бережно в сейфах

от постороннего тёмного глаза,

я вдруг увидел Вас на мгновенье,

в овалах зеркал отражением зыбким

вы проскользнули лёгким движеньем,

меня одарив мимолётной улыбкой.

 

В поисках Вас анфиладами залов

я всё кружил и кружил безуспешно,

вот вы мелькнули опять, мне казалось,

мелькнули и снова исчезли поспешно.

Кто Вы, Прекрасная Фея Обмана?

Облачный дым, проплывающий в небе,

или, быть может, Вы – Фата-Моргана,

вечной мечтою манящая небыль.

 

ведьма

 

Неле Кармазиной

 

Я на метле

лечу во мгле,

врезаясь в облака,

и следом облачный их пух

летит, словно весёлый дух,

за мною впопыхах.

Горит ли, гаснет ли звезда,

исчезли грани навсегда

меж тем, что было, что грядёт,

где путь назад, а где – вперёд.

И только вечности спираль

виток свивает за витком,

и я пружинным завитком

всё улетаю вдаль и вдаль.

Не знаю ни добра, ни зла,

пред мною мгла, за мною мгла,

свой синий развевая шарф,

земной я облетаю шар.

Я в измерениях иных,

вне притяженья сил земных,

вне суеты сует земной.

Уже не ревность и не грусть,

ни зависть, ни сомнений груз,

здесь не довлеют надо мной.

 

* * *

 

Трансвааль, Трансвааль, страна моя,

Ты вся горишь в огне.

Песня буров

 

Израиль, Израиль, страна моя,

ты вся горишь в огне,

в своей войне,

в чужой войне,

ты на горящей стороне,

и ты вступаешь в бой,

как батальон штрафной.

Земля, где молоко и мёд,

и спелая лоза,

земля, где с Торою народ

навеки Бог связал,

опять в огне.

Сдаётся мне,

избрал нас Бог, чтоб впредь

идти сквозь ад,

идти сквозь смерть,

но не позволить, но не дать

свой род с земли стереть.

 

* * *

 

Настанет день... Да нет, настанет ночь –

умрёт Земля. Умрёт планета,

как и предсказано, точь-в-точь,

конец наступит света.

Вулкан расколет шар земной

как будто скорлупу ореха

и магма огненной волной

под грохот дьявольского смеха

дрожащий шар земной зальёт.

На лаву ляжет чёрный лёд

и из арктических широт

примчат слепые ураганы.

И в космос выльется вода

и оскудеют океаны

и превратятся навсегда

в пустые ледяные ямы.

Растерзанные корабли

лежат на дне ненужным ломом,

в пустых пещерах нет уж гномов

и кроме ветра нету звуков.

Планета, умершая в муках

кружит в орбите, как обычно,

и каждый оборот привычный

отмерит сутки бесполезно...

Где наши души? Неизвестно.

Настанет ночь. Не будет дня.