Нина Ягодинцева

Нина Ягодинцева

Четвёртое измерение № 26 (51) от 21 сентября 2007 г.

Подборка: Внезапный снегопад

* * *

 

В печали ты ясна, а в радости жестока.

Но я тебя люблю и помню лишь о том,

Как сладко пить вдвоём твоё вино восторга,

С неведомой войны вернувшись со щитом.

 

В печали ты ясна, в печали ты прозрачна,

И тайной глубиной мерцаешь, как звезда –

Но страшно пить вдвоём твоё вино удачи:

Ты выбираешь раз и губишь навсегда.

 

Не родина, не мать – одной любви под силу

Простор твоей души, пожар твоей крови.

Но только для тебя я эту жизнь просила,

И отдаю тебе – как хочешь, так крои.

 

В печали ты ясна – я повторяю это

Как заклинанье – вслух, и вся печаль во мне

Восходит словно свет, а то, что прежде света,

Жемчужным холодком покоится на дне...

 

27 апреля 2003 года

 

* * *

 

Пади, вечерняя роса,

Роса вечерняя!

Прости за всё, за что нельзя

Просить прощения!

 

Пади, как падают в поклон

Пред виноватыми,

Сырой подол беря в полон

Лесными мятами!

 

Не зёрнышком среди хлебов,

Не рыбкой в неводе –

Пади, как падает любовь

Под ноги нелюби,

 

Пади на травы и цветы

Горючей влагою –

И он опомнится: «Да ты

Сегодня – плакала?..»

 

20 августа 2003 года

 

* * *

 

Теченье донных трав, подобное дыханью,

Не отпускает взор; так ветер льстится тканью

Легчайшего плаща: коснётся – и отпрянет,

Весь в лепестках цветов и ароматах пряных.

 

Теченье донных трав, подобно заклинанью,

Не отпускает слух; так шелестом за тканью

Наивно поспешать: она скользит без звука,

Прохладой голубой обманывая руку...

 

Теченье донных трав, подобно ожиданью,

Не отпускает прочь – но обещает тайну.

Они текут, текут: отныне и доныне...

Опомнишься – зима. Оглянешься – пустыня.

 

1 августа 2001 года

 

* * *

 

Вспоминая Сыростан,

Вспоминаешь неземное:

Словно снег несёшь устам,

Истомившимся от зноя.


Словно тает он в горсти,

Между пальцев ускользая,

Словно молишься: прости! -

О своей вине не зная.

 

Словно ищешь наугад

В темноте избы фонарик,

Словно острый зимний град

На крыльце в глаза ударит,

 

Словно, жёлтою звездой

Освещая путь железный,

Прогрохочет пустотой

Товарняк из гулкой бездны.

 

Словно плачешь: Бог с тобой,

Не всегда блажен, кто верит.

Словно каменный прибой

Выплеснул тебя на берег –

 

И поплыл бесшумно вспять,

Не будя поселок сонный.

Словно входишь в избу – спать,

Благодарный и спасённый.

 

1 апреля 2000 года

 

* * *

 

Ребёнок рябины, веснушчатый, ломкий,

Неловко расставивший локотки,

На цыпочки встал у разломанной лодки,

У тёмной реки.

 

На цыпочках, вытянув тонкую шейку,

Глядит зачарованно, не дыша,

На тихую воду, малиновый шелест,

Туман в камышах.

 

Аукают няньки, бегут на опушку –

Нашли! Обнимают, теребят, грозят

И горькие щёчки целуют: неужто

Не хочешь назад?

 

Не след бы младенцу стоять у затона,

Где прошлая тайна его сторожит –

Ему, несмышлёному, слишком знакомо,

Как вечность бездонна,

Как время бежит.

 

30 ноября 2005 года

 

* * *

 

И только там, где город шаток, где он надтреснут,

Где карусельные лошадки сбегают в бездну,

Откуда змеи тайных трещин на свет крадутся,

Где оглянуться не страшней, чем не оглянуться,

 

Возможно вычислить иное существованье,

Уже встающее волною над головами.

Возможно даже руки вскинуть в немой защите,

Но трещины стреляют в спину, огнём прошиты.

 

И только там, где город зыбок, как наважденье,

Видны следы молочных зубок на сладкой лени,

На беззащитном любопытстве, на честном слове,

Что на свету черствеет быстро, как на изломе.

 

2 декабря 2005 года

 

* * *

 

На том берегу Юрюзани,

Словно уже на небе,

Избы стоят высоко.

 

Мостиком в три дощечки,

Тропкой по косогору –

Разве туда взберёшься?

 

Речка бежит и плачет

К морю, как будто к маме –

Сбиты её коленки.

 

Платьице пенит ветер,

Выгоревшие прядки

К мокрым щекам прилипли.

 

Смотришь так отрешённо,

Словно душа узнала,

Куда ей потом вернуться.

 

11 июля 2001 года

 

* * *

 

Когда в распахнутый закат,

В Господень улей

Два белых ангела летят

В тревожном гуле,

 

Глубоко в небе выводя

Две параллели:

Финал растраченного дня,

Конец апреля, –

 

Тысячелетняя тоска

Любви и света

Бьёт прямо в сердце, как река

О парапеты.

 

Венецианская вода

Бессмертной жажды

Нам отвечает: никогда! –

На все «однажды...»

 

И сердце плещется не в такт –

Ладони ранит.

И всё обманчиво,

Да так, что не обманет.

 

1 мая 1999 года

 

* * *

 

Охрана вооружена,

Дорога в белый сумрак брошена.

Вокруг такая тишина,

Что от неё не жди хорошего.

 

Январский холод зол и слеп,

И в полдороге – одинаково –

Кривая мельница судеб,

Крутая лестница Иакова.

 

По оба выросших крыла,

Куда бы злая блажь ни целила,

Зима в беспамятство слегла –

И ни кровинки на лице её.

 

Но с облаков наискосок –

Тонюсенький, вздохнёшь – и нет его,

Трепещет русый волосок

Луча залётного, рассветного…

 

Помилосердствуй же! И впредь,

Где горя горького напластано,

Не дай соблазна умереть,

Не допусти соблазна властвовать.

 

19 ноября 2004 года

 

* * *

 

Нельзя ни на миг оставить одну

Эту полночь, эту страну,

Наилегчайший из всех даров –

Эту бессонницу на Покров.

 

Нельзя ни на миг! Но, закрыв глаза,

Я забываю про всё «нельзя»,

Я затеваю почти побег

Пламенем вдоль невесомых век.

 

Я прохожу по сырой траве

С белым лебедем в рукаве,

С тихим озером на душе –

И открываю глаза… Уже?

 

Да. Ни на миг. Разверни теперь

Белый свиток своих потерь.

Белым по белому – о былом:

Лебедь, бьющий о лёд крылом.

 

То-то зима в России долга!

Из году в год на Покров снега,

Да и какие мы сторожа –

Укараулишь тебя, душа?..

 

14 октября 2004 года

 

Прощание с птицами

 

Поманил небесный берег,

Облачной чертою явленный –

Сколь серебряных свирелек

Брошено в саду под яблоней!

 

Рыжие обрывы рек ли,

Ветви, стрехи да скворечники

Затуманились, померкли

Перед гнёздами нездешними...

 

Нам привычней сеять ропот

И уста сушить молитвами –

Там ведь тоже нежность копят,

Ждут, поют, стучат калитками,

 

Выпекают жаворонков,

Выбегают, машут, празднуют,

В полотенечки на кромках

Заплетают нитки красные...

 

То-то край назвали раем

По его заботам истовым...

Мы свирельки подбираем,

Что-то грустное насвистываем.

 

Только больно неумело,

Даже если очень грустное:

Дунул – сердце онемело,

Сжал сильней – свирелька хрустнула...

 

15-26 марта 2006 года

 

* * *

 

Непогода пришла как отряд батьки Махно:

Гогоча, из горла прихлёбывая, прикладом стуча в окно,

Выгребая запасы осенние из подвалов и с чердаков…

Да не боись, чего там – ноябрь всегда таков.

 

Если воля и холод сойдутся – родится смерть.

Ничком на овчинку неба падает степь,

Серая, буранная пустота,

Но сердце уже не обманешь – родная, та,

 

Где не за что ухватиться душе слепой,

Где – если заплачешь, в сердцах оборвут: не пой!

А замёрзнешь, тряхнут за шиворот: встань!

Россия моя, Россия, свиданье тайн

 

Непостижимых! Когда по снежной стерне

Ведут, матерясь, к обрыву или к стене,

На сквозном перекрёстке иных дорог

Свернут напоследок цигарку: курни, браток…

 

И ты вдыхаешь дымок и не помнишь зла.

О жизни ли горевать, если всё – зола?

О смерти ли, если даже махра – сыра?

Крайнему: докурите, а мне – пора.

 

8 октября 2005 года

 

* * *

 

Время пахнет пихтами,

                  снега нет в помине.

Спит бисквит фарфоровый

                  на картонном блюдце.

Вспыхивает золото

                  стрелами в камине.

Слышите? – приехали!

                  Слышите? – смеются!

 

Входят, нежно-розовы,

                  разбирают чарки,

Лёгкий воздух комкают,

                  губы вытирая...

За стеною сумерки,

                  в сумерках овчарки,

Кто-то в куртке кожаной

                  и с ключом от рая.

 

Лес, дорога, звёздочки –

                  впереди и выше

Тьма стоит столетняя,

                  как вино в стакане.

Выругался, выспался,

                  похмелился, вышел –

Банька...

                  То ли с девками,

                                    то ли с пауками.

 

22-23 декабря 2006 года

 

* * *

 

Безобразно надорван конверт.

Занимаются пламенем строки,

Поднимаются вверх

Вихревые потоки –

 

Как читает огонь! Никому

Не дано восхищенья такого:

Прожигая привычную тьму,

Рассыпая на искорки слово.

 

И мгновенно сминая листы –

Непрочтённого в них не осталось –

Обрывается вдруг с высоты

Вниз, в золу, в пустоту и усталость...

 

Ты же знаешь, слова не горят:

Тот, Кто верно за ними угадан,

Выпускает их в маленький сад,

На цветы – к мотылькам и цикадам.

 

28 мая 2006 года

 

Ноябрь. Астральная проекция

 

Астрал – это поле, куда устремляются астры,

Цыганское племя, спалившее осень дотла.

Их дети бегут за кибитками вслед, голенасты,

Смуглы и глазасты, одеты – в чём мать родила.

 

На тёплых кострищах, кошму подтянув к подбородку,

Коленки костлявые крепко руками обняв,

Они засыпают, во сне улыбаясь неловко

Привычной улыбкой морозом застигнутых трав.

 

А здесь – то ли родина, то ли зима, то ли просто

По крыши засыпало – можно стоять в полный рост

В огромных сугробах, где звёзды, и звёзды, и звёзды –

Бесчисленно звёзд.

 

15 ноября 2006 года

 

* * *

 

Внезапный снегопад остановил часы.

Лавиною сошёл с невидимой вершины!

Как занавес, упал - застыли, недвижимы,

Привычные черты привычной суеты.

 

Нам некуда идти. Сырым тяжёлым гнётом
Деревья клонит ниц до хруста в позвонках.

И то, что вознесли до неба на руках,

Теперь лежит в грязи, плывёт холодным потом.

 

Всё будет хорошо. Растает, зарастёт,

Запустим время вновь - пойдут по кругу стрелки

На башне городской в золоченной тарелке -

Но этот снегопад, и ужас, и восторг

 

Останутся как весть о грозном, несказанном,

О родине стихов, о лежбище лавин,

Чей лёгкий синий флаг летит, неуловим,

И поднимает ввысь легко, одним касаньем.

 

2 октября 2000 года