Нина Огнева

Нина Огнева

Давайте поиграем. Вот песок, 
цветные стёклышки, слюда, вода в 
     корытце… 
Доколь исток ручья не пересох, 
позвольте в памяти потраченной 
     порыться: 
враз выпростать из лент тугую прядь, 
присесть на корточки, внатуг поджав 
     колена, 
и пёрышком стальным поковырять 
зыбучий пласт забвения и тлена, 
нацелив взор в прищур сторожких век… 
  
…Как рада блестким шарикам фольги я! 
А здесь, в межстрочье дюн, пустил  
     побег 
цветок с названьем терпким 
     «ностальгия». 
Его юдоль – пустынные места, 
где тень руки пожатьями не смята… 
  
…Как выбелена неба береста! 
Как студит губы перечная мята! 
Здесь розмарин, там рута, тут вьюнок, 
шальных подёнок радужные спинки, 
всё – в круг: земля уходит из-под ног 
как карусель заигранной пластинки. 
Упасть на плоскость выцветших борозд! 
Прильнуть виском к надтреснутому ладу. 
Изранить горсть, совокупляя в гроздь 
роящихся созвучий анфиладу. 
Стряхнуть с руки ничтожный прах песка, 
изъяв из недр червлёных лун осколки, 
и вслушаться, как вертится тоска 
на острие притупленной иголки. 
И вслушаться, как в радужной волне 
распаханного звуком эбонита 
забрезжит музыка, названивая мне, 
как было некогда любимо, пето, пито… 
Мой сладкий пир. Мой зуд. Мой парадиз. 
Забава праздная нехлопотного детства: 
в бессонных грёз вибрирующий диск 
как в глубь зеркал распахнутых 
     глядеться. 
  
…Играет музыка. Построчно гладь листа 
пером распахана. Густая накипь неба 
в окне чиста, как грамот береста, 
сливая в облак быль – капели небыль. 
Взмыть в глубь небес! Как в светопись 
     луча – 
на том конце фатального сюжета, 
где, ртутным столбиком как молотом 
     стуча, 
пульсирует холщёвая манжета, 
в сердцах кляня истому позвонка, 
слепить с лучом обрывок киноленты 
(затихнет отзвук третьего звонка 
пока с трудом поднимешься с колен ты), 
крутнуть на взвод тугую рукоять, 
взъярив пружину чуткого завода, 
что вкось вращает шёлковую гладь 
нетленного пространства небосвода, 
и врыться в гущу света, на авось, 
торя тропу к невидимому слою, 
где тлеет мира бронзовая ось, 
как уголёк, присыпанный золою. 
  
Мой горький сад. Мой лад. Моё кино. 
Знобящий губы тремор фонограммы. 
Всё заживо песком занесено 
в опалубке моей зеркальной рамы, 
где в злых лакунах белой 
     полосы*, 
разъявшей плоть стремительного кадра, 
стучат мои песочные часы 
с одышливым упорством миокарда. 
  
Играет музыка. Прекрасен, но двулик 
мой вёрткий мир. Вразнос дробя 
     рассудок, 
трезвонят литеры. Играет солнца блик 
на злой удавке хрупкого сосуда. 
Играют радуги. Играет терпкий сок, 
лепясь в тугую гроздь и теша лозы. 
Окончить в срок. И отряхнуть 
     песок** 
с распаханной под озимь целлюлозы. 
_____ 
* «Белой (на плёнке – 
     прозрачной) полосой», проходящей 
     через все кадры, снабжалась 
     кинолента для спецпоказа, в прокат 
     фильмы с подобным искусственным 
     «дефектом» не поступали. 
** До изобретения 
     промокашки, чернила на бумаге 
     высушивались мелким песком: песок 
     из специального приспособления с 
     дырочками (типа солонки) насыпался 
     на свежеисписанный лист, а затем 
     стряхивался. 
  
          90-е


Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Сумка»
Григорий Поженян
Григорий Поженян «Скоро ты будешь взрослым…»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Давай помолчим»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Никто не знает, что нас ждёт...»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Я жизнь люблю»