Нина Маркграф

Нина Маркграф

Спасай душу свою; не 
     оглядывайся назад 
          Жена же Лотова оглянулась, и 
     стала соляным столпом. 
          Бытие, глава 19, 17. 26. 
  
Я Флавия голос хотела б услышать, 
как он говорит: 
«Сей столп соляной у Содома 
доныне стоит». 
Этнограф горячий, историк и явно поэт, 
сквозь море он город увидел, которого 
     нет. 
Прошёл чутким взглядом сквозь соль 
     многослойную, 
время, глубины, 
глазами своими, 
мне думается, голубыми.  
  
Он видел, взмахнув над дорогою посохом 
     зрячим,  
как воздух смешался с огнём, и 
     наторканый серой горячей 
залил пятиградье содомское, только ей 
     не было больно – 
стояла столпом безобразным, 
     бесчувственной солью. 
  
Но если вглядеться, взорлиться в 
     библейское небо, 
заплакать, 
и к телу её соляному припасть, 
то увидишь 
в том месте примерно, где сердце, 
     метёлочка злака пристала, 
должно быть, когда из Содома бежали они 
     на заре, 
и так и осталась, мохнатою гусеницей в 
     янтаре. 
А ниже, на складке подола 
прилипли листочки иссопа и мяты, 
терновника лист. 
Откуда взялись? 
Да, наверное, с луга, где Лотовы овцы 
     паслись. 
И в локоне каменном виден застрявший 
     цветок, 
верней, отпечаток, вернее, один 
     лепесток. 
  
Я Климента Римского помню 
     свидетельство, 
он говорит: «А сей истукан соляной 
и доныне стоит. 
Стоит на горе у Содома, лишённая крова 
     и дома, 
за что так наказана женщина? Каждый 
     подумай». 
  
Века оползли, обвалились эпохи и эры, 
не белой, не матовой даже теперь, а 
     пропыленно-серой, 
землистою, бурой со временем стала 
     фигура и жалко, 
но синего нет у небес для неё 
     полушалка. 
  
В две тысяча пятом и я прилетела сюда, 
на восток Иудейской пустыни, 
В  Усдум палестинский, когда-то он 
     звался Содомом,  
всё море в народе, 
а море навроде гигантской солонки, 
не вижу столпа, но торчат соляные 
     обломки. 
  
Тут Мёртвое море, где город стоял, 
забавлялись зело содомяне, 
их пепел и прах замурованы лавой, 
     закинуты глиной, камнями, 
покрыты водою недвижной, тянучей, 
     вонючей, от соли колючей. 
  
А мёртвое мёртво. И Мёртвое море 
     мертво, 
тут нет ни единой рыбёшки, не сыщешь 
     крупинки-икринки,  
медузы, морского ежа, хоть какой-то 
     личинки,  
жука-плывуна, хоть бы самой простой 
     водомерки, 
здесь жизнь не живёт, смерть снимает 
     посмертные мерки. 
  
Зачем я вошла и плыла в этой мерзости, 
     что я хотела, 
во что окунуться, на что оглянуться? 
     Вернуться? 
Тут мерзостью пахнет и серой, особенно 
     серой,    
к тому ж подожжённой, уже подбирается к 
     телу, 
не жди пресеченья, тут есть только 
     крайняя мера.    
  
Стою одиноко нелюба, невзора, невера,  
нет имени даже, лишь названа Лота 
     женою, 
глазницы засыпаны солью и ветер, 
и лижет затылок огонь и гудит за 
     спиною, 
но губы ещё шевелятся: 
вынь, Господи грех предо мною, 
сама я никак не могу, 
Содом так и держит, 
тимпаны и флейты везде его, 
и платье трепещет моё любодеево, 
когда меж товарок лихих 
я пляшу и пляшу на кругу.


Популярные стихи

Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Я разлюбил тебя...»
Уильям Батлер Йейтс
Уильям Батлер Йейтс «Кот и Луна»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Мгновения»
Иван Крылов
Иван Крылов «Чиж и Голубь»
Римма Казакова
Римма Казакова «Дураки»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Я не помню тебя, извини!...»
Борис Пастернак
Борис Пастернак «Рождественская звезда»