Николай Тихонов

Николай Тихонов

Не грогом горячим, но жиденьким пивом, 
Луны подкисающей пеной 
Обрызгана Ревель, покоит обрывы 
Баронских домов неизменных. 
  
Спят воры и вороны - стражники тут же 
Замки проверяют во мраке, 
И в теплой постели, как в бархатной 
     луже 
Спит цезарь Эстонии - Аккель. 
  
Не звезды, а доллары льют небеса, 
Картофеля преют громады на складе, 
Покорней турнепса - эстонцы, он сам 
Богатые лысины ласково гладит. 
  
Как тихи семейные ночи Эстонии, 
Проснулся, и в спальне - покой огорода, 
Но гулко у дома растут спросонья 
Шаги неизвестной породы. 
  
И к дому спешит небывалый народ, 
Одетый не для парада 
И громко поет дверной переплет 
Под теплыми лбами прикладов. 
  
Не все ли равно в сияньи ль, во мраке 
     ль 
Приветствовать край родной? 
Так выйди же к этой Эстонии, Аккель, 
Раскланяйся с ней заодно. 
  
На бочку - цилиндр - но Аккель, икая, 
Дверями расхлопался выше и выше, 
И двери двоятся, и туфли спадают, 
Как скаты старинной крыши. 
  
В нетопленых стенах декабрьский режим 
Не хуже республики колет, - 
Но Аккель вбегает в чердачный зажим, 
Как римлянин в Капитолий. 
  
Другая Эстония в утреннем мраке 
Пришла - шершавая - та, 
Та самая, что загнала тебя, Аккель, 
Под крышу, на старый верстак. 
  
Пусть Ревель стучит в глухом промежутке 
Сухою стрельбой одиночек. 
Недаром гранаты, как черные утки, 
Ныряют и рвутся на клочья. 
  
Слабеет иль крепнет борьбы чехарда, - 
Но Цезарь дрожит откровенно, 
Порой ему кажется мирный чердак 
Утесом святой Елены. 
  
Но вот тишина точно жидкое пиво 
Шипит, пригорев на огне. 
И Аккель - подмерзшая, синяя слива, 
Маячит в чердачном окне 
  
И видит: опять у камней на ладони, 
Сжимая тюремный кулак, 
Проходит, как лаком облитый, Лайдонер 
Со сворой вспотевших собак. 
  
И свора играет, и Аккель, рыдая, 
Зовет ее стуком руки 
И доги, маститые морды вздымая, 
Слюняво трясут языки. 
  
          <1926>


Популярные стихи

Герман Плисецкий
Герман Плисецкий «Я тебя бы на руки взял…»
Николай Тихонов
Николай Тихонов «Перекоп»
Олжас Сулейменов
Олжас Сулейменов ««Были женщины – по плечо...»»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Подсвечник»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Воспоминания»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Дядя Степа»