Николай Рассадин

Николай Рассадин

Четвёртое измерение № 31 (487) от 1 ноября 2019 г.

Подборка: Ржавые поля

Девушка без весла

 

Им не будет теперь числа,

К постаменту дары несущим

Этой девушки без весла,

Зазывающей в райские кущи.

Я вчера ещё говорил,

А сегодня молчу, как рыба:

Тот, кто яму другому рыл,

Не упал в неё нынче, ибо

Мир за гранью добра и зла.

И стекаются, словно реки,

К этой девушке без весла

Несмышлёные человеки.

 

Жить друг другом

 

За окном раздолье вьюгам.

Что им, белым, не кружить?

Счастье – это жить друг с другом,

А не просто рядом жить.

 

Кот учёный ходит кругом,

Лист гераневый дрожит.

Это счастье жить друг с другом

И друг другом дорожить.

 

Скоро зацветёт округа,

Грач на дереве блажит.

Счастье – это жить друг другом,

А не общим домом жить.

 

В доме том не будет света

И не будет в нём тепла,

Если нас друг в друге нету,

А не рядом у стола.

 

Безумством замыкая круг

 

Привычно наступает осень,

Закутав город в жёлтый плед,

И скосит обостренья бред,

И страхов обостренье скосит.

Полны желтушные глаза

Поэта всевозможных фобий.

Они меня любили обе,

Зерном на нити нанизав.

И я обеих их любил,

Жалел обеих, ту и эту,

Мне, полигамному поэту,

Лонгин в ладони гвозди вбил.

И обе выли, падши ниц,

Как две бездомные собаки,

Я оставлял их в полном мраке,

Скрываясь в камерах больниц.

Там, где Стравинский, посмотрев

На мелкий, словно бисер, почерк,

Поставит крест в календаре,

Приговорив: «До первых почек!»

Поэт, философ ли, да мы

Для них душевные уроды.

Недели, месяцы ли, годы

На нет сошедшие умы.

Две пары глаз, две пары рук

На близость наложили вето,

А я любил и ту, и эту,

Безумством замыкая круг.

 

Расставание

 

Не будет прощальных объятий,

Не будет тревоги в глазах,

Не будет надежды... и, кстати,

Не будет ни «против», ни «за».

 

Когда безразличие метит

В остывшей квартире углы,

Где общего – кошка и дети,

Не вяжут, а рубят узлы.

 

Повиснет молчание в зале,

Года превращая в золу,

А те, кто навеки связали,

Прижмутся носами к стеклу.

 

Завтра

 

А завтра, увы, не наступит рассвет,

Для тысячи тысяч глаз.

И это древнее, чем Ветхий завет,

Но очень печалит нас.

 

Не бойся, не нервничай и не ной,

И не напрягай родню!

Ведь ты же не праведник Лот или Ной?

За сим будь готов ко дню,

 

Который изменит тебя всего,

От пяток до головы.

Ты видел, как в цирке мёртвых богов

Терзают земные львы?

 

И не увидишь, ведь ты ослеп,

И тысячи тысяч глаз...

Закутают в саван, положат в склеп

И будут плакать о нас.

 

До последней ноты

 

И в этот раз всё будет как всегда,

Падёт на землю первая звезда,

За нею падает ещё одна, и снова.

Загадывать не стану, ни к чему,

Ты промолчишь, и я тебя пойму.

Молчание и есть всему основа.

 

Тем золотом одарен я с лихвой.

Мальчишкой, с непокрытой головой,

Я устремлялся вдаль, за горизонты

Иных миров, в надежде обрести

То, что, увы, не смог бы унести, 

Без варианта lento или pronto.

 

Промчится жизнь, с тобой ли, без тебя,

Я в Лету кану, искренне любя

Весь этот мир: изъяны и красоты.

А ты молчи, баюкай тишину,

Я доиграю пьесу и усну,

Но доиграю до последней ноты!

 

Казалось бы, нет причины...

 

Казалось бы, нет причины

И повода тоже нет,

Но в печку летят картины,

Итог пережитых лет.

Их жадно оближет пламя,

Холсты превращая в прах,

И выдавив тихо: «Амен!»

Ты встанешь, сказав: «Пора!»

Задёрнешь на окнах шторы,

Со скрипом закроешь дверь,

И поезд, не очень скорый,

Под утро доставит в Тверь.

Где скроешься до кончины,

На сколько осталось лет...

Хоть к этому нет причины

И повода тоже нет.

 

Гедеон

 

Я вышел из дома, топча за пролётом пролёт,

Ступени бетонные глухо стонали мне в спину.

Небесный колодезь сквозь сито на улицы льёт,

Смывая траву, обнажая невзрачный суглинок.

Пастельных оттенков в том городе не избежать,

Хоть яркие пятна от молнии или салюта

Заставят навеки остывшие души дрожать

И рваться из тел, оценив недостаток уюта.

По лужам свинцовым, ведущим меня в пантеон

Уставших богов, прозябающих в сердце Валгаллы,

Где судьи не спят, где меня уже ждёт Гедеон,

Невзрачен в великом, велик в нескончаемо малом,

Зачтёт приговор: «...да исчезнет румянец с ланит,

отсохнет рука, написавшая дерзкие строки!»

И в этот момент на скамье подсудимых пиит

Cмиренно воспримет от судий и меры, и сроки!

 

Ржавые поля

 

Белый снег на ржавые поля

Опускался, как десант небесный,

И сливалась белизной земля,

На которой людям было тесно.

 

Тесно было жить и умирать,

И, рождая сказки-небылицы,

Выходила в поле рать на рать,

Ржавым поле делая опять,

Чтобы позже саваном укрыться.