Николай Некрасов

Николай Некрасов

1 
  
Дружней! работа есть лопатам, 
Недаром нас сюда вели, 
Недаром бог насытил златом 
Утробу матери-земли. 
  
Трудись, покамест служат руки, 
Не сетуй, не ленись, не трусь, 
Спасибо скажут наши внуки, 
Когда разбогатеет Русь! 
  
2 
  
У ней, родимой, требы много: 
Бедна по милости воров! 
В ней пышны барские чертоги, 
Но жалки избы мужиков. 
  
Недостает у ней дохода 
В неурожай кормить крестьян, 
И нечем выкупить народа 
Царю у палачей-дворян!.. 
  
3 
  
Пускай бежит в упорном деле 
С нас пот ручьями, как вода, 
И мерзнет на клейменом теле, 
Когда почием от труда. 
  
Пускай томимся гладом, жаждой, 
Пусть дрогнем в холоде зимы, 
Ей пригодится камень каждый, 
Который добываем мы! 
  
  ––– 
  
Ее сложил в часы недуга 
Наш тихий, вечно грустный Крот, 
и часто, поминая друга, 
В своем углу ее поет 
Прощенный ссыльный. Здесь мы гости, 
Сюда вернулись мы не жить - 
С отцами рядом положить 
Трудом изломанные кости, 
Но рады, рады и тому!.. 
  
Начальство к нам добрее стало, 
Получше отвело тюрьму 
И хорошо аттестовало. 
Что будет с нами - до конца 
Тяжелой было нам загадкой, 
Но в умиленные сердца 
Прокрался луч надежды сладкой. 
Так, помню, солнышко украдкой 
Глядит, бывало, поутру 
И в нашу черную нору... 
  
Но он надежде верил мало, 
Едва бродя, едва дыша, 
И только нас бодрить хватало 
В нем сил... Великая душа! 
Его страданья были горды, 
Он их упорно подавлял, 
Но иногда изнемогал 
И плакал, плакал. Камни тверды, 
Любой попробуй... но огня 
Добудешь только из кремня. 
Таков он был. Воспоминанья 
Страшней не помню: знал и я 
Изнеможение страданья, - 
Но что была печаль моя? 
К довольству суетному зависть, 
Быть может, личная ненависть, 
Тоска по женщине пустой, 
С тряпичной, дюжинной душой, 
Томленье скуки, злость бессилья. 
Я, говорят, был мелко зол 
В моей тоске... Не так орел 
Свои оплакивает крылья, 
Которых мощь изведал он, 
Которых царственная сила 
Его под небо уносила... 
Да! возвращаясь с похорон, 
Недаром в голос мы сказали: 
«Зачем его Кротом мы звали? 
И мертвый сходен он лицом 
С убитым молнией орлом!» 
  
О чем была его кручина? 
Рыдал ли он рыданьем сына, 
Давно отчаявшись обнять 
Свою тоскующую мать, 
И невеселая картина 
Ему являлась: старый дом 
Стоит в краю деревни бедной, 
И голова старухи бледной 
Видна седая под окном. 
Вздыхает, молится, гадает 
и смотрит, смотрит, и двойной 
В окошко рамы не вставляет 
Старушка позднею зимой. 
А сколько, глядя на дорогу, 
Уронит слез - известно богу! 
Но нет! и бог их не считал! 
А то бы радость ей послал! 
  
Любовь ли бедного томила? 
Что сталось с нею? Позабыла? 
Или грустит... и далеко 
Несется... мысленно заглянет 
И содрогнется глубоко? 
Где ей? в ней сердца недостанет! 
Ах! чувство женское легко! 
Они его хранят, лелеют, 
Покуда радует оно, 
Но если тучи тяготеют 
И небо грозно и темно - 
Его спасти им не дано! 
  
Быть может, он душою верной 
Припоминал былых друзей; 
В кичливой гордости своей, 
Быть может, враг высокомерный 
Ему являлся в час ночной... 
И с криком кинувшись, ногами, 
Отягощенными цепями, 
Топтал он призрак роковой? 
  
Или изгладила чужбина 
Всё то, чем молодость жила, 
И только слезы гражданина 
Душа живая сберегла? 
Как знать! Пред ним мы дети были, 
Ничем мы права не купили 
Делить великую печаль; 
Не все мы даже понимали, 
За что его сюда заслали, 
Но было трудно, было жаль. 
Закоренелого невежду 
Спроси, и тот отдать бы рад 
Свою последнюю надежду - 
Под небо родины возврат - 
За миг единый облегченья 
Его тоски, его мученья. 
Но только правосудный бог 
Утешить мученика мог. 
И скоро гробовые двери 
Пред ним открылись, но не вдруг 
Клейменых каторжников друг 
Сошел в них: роковой потери 
По капле яд глотали мы. 
Почти два года из тюрьмы 
Не выходя, он разрушался. 
Зачем? Известно небесам! 
«Чтоб человек не баловался», - 
Смеясь, говаривал он нам. 
И день и ночь поочередно 
Его мы ложе берегли, 
Зимой окутывали плотно, 
Весной на солнышко несли 
(Был для того у нас устроен 
Снаряд особенный): больной 
Кивал тихонько головой 
И как-то грозно был спокоен. 
Не шевельнется целый день; 
Тосклив и кроток беспредельно, 
Молчит: так раненный смертельно, 
Глядит и смерти ждет олень... 
  
И наконец пора пришла... 
В день смерти с ложа он воспрянул, 
И снова силу обрела 
Немая грудь - и голос грянул! 
Мечтаньем чудных окрылил 
Его господь перед кончиной, 
И он под небо воспарил 
В красе и легкости орлиной. 
Кричал он радостно: «Вперед!» - 
И горд, и ясен, и доволен; 
Ему мерещился народ 
И звон московских колоколен; 
Восторгом взор его сиял, 
На площади, среди народа, 
Ему казалось, он стоял 
И говорил... 
  
           Прошло два года. 
Настал святой, великий миг, 
В скрижалях царства незабвенный, 
И до Сибири отдаленной 
Прощенья благовест достиг. 
Разверзлась роковая яма, 
Как птицы, вольны вышли мы 
И, не сговариваясь, прямо 
Пришли гурьбою из тюрьмы 
К одной могиле одинокой. 
Стеснилась грудь тоской жестокой, 
И каждый небо вопрошал: 
«Зачем он жил, зачем страдал, 
Зачем свободы не дождался?» 
-"Чтоб человек не баловался!» - 
Один сказал - и присмирел. 
Переглянулись мы уныло, 
И тихий ангел пролетел. 
Лишь буря, не смолкая, выла 
И небо хмурилось. Земли 
Добыв лопатою привычной, 
Мы помолчали - и пошли. 
И жизнь пошла чредой обычной!.. 
  
Хотелось мне увидеть мать, 
Но что пришлось бы ей сказать? 
Кто подтолкнуть не устрашится 
Утес, готовый обвалиться, 
На плечи брата своего? 
Кто скажет ей: «Уж нет его! 
Загородись двойною рамой, 
Напрасно горниц не студи, 
Простись с надеждою упрямой 
И на дорогу не гляди!» 
Пусть лучше, глядя на дорогу, 
Отдаст с надеждой душу богу... 
Но люди звери: кто-нибудь 
Утес обрушит ей на грудь... 
  
Кто знал его, забыть не может, 
Тоска по нем язвит и гложет, 
И часто мысль туда летит, 
Где гордый мученик зарыт. 
Пустыня белая; над гробом 
Неталый снег лежит сугробом, 
То солнце тусклое блестит, 
То туча черная висит, 
Встают смерчи, ревут бураны, 
Седые стелются туманы, 
Восходит день, ложится тьма, 
Вороны каркают - и злятся, 
Что до костей его добраться 
Мешает вечная зима. 
  
          1856

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Рахман Кусимов
Рахман Кусимов «зимнее письмо наташе – 1»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Черемуха»
Иван Бунин
Иван Бунин «Сумерки»
Николай Заболоцкий
Николай Заболоцкий «Осень»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Над головой созвездия мигают»
Игорь Северянин
Игорь Северянин «Игорь и Ярославна»