Николай Некрасов

Николай Некрасов

Говорят, что счастье наше скользко, – 
Сам, увы! я то же испытал! 
На границе Юрьевец–Повольска 
В собственном селе я проживал. 
Недостаток внешнего движенья 
Заменив работой головы, 
Приминал я в лето, без сомненья, 
Десятин до двадцати травы; 
Я лежал с утра до поздней ночи 
При волшебном плеске ручейка 
И мечтал, поднявши к небу очи, 
Созерцая гордо облака. 
Вереницей чудной и беспечной 
Предо мной толпился ряд идей, 
И витал я в сфере бесконечной, 
Презирая мелкий труд людей. 
Я лежал, гнушаясь их тревогой, 
Не нуждаясь, к счастию, ни в чем, 
Но зато широкою дорогой 
В сфере мысли шел богатырем; 
Гордый дух мой рос и расширялся, 
Много тайн я совмещал в груди 
И поведать миру собирался; 
Но любовь сказала: погоди! 
Я давно в созданье идеала 
Погружен был страстною душой: 
Я желал, чтоб женщина предстала 
В виде мудрой Клии предо мной, 
Чтоб и свет, и танцы, и наряды, 
И балы не нужны были ей; 
Чтоб она на всё бросала взгляды, 
Добытые мыслию своей; 
Чтоб она не плакала напрасно, 
Не смеялась втуне никогда, 
Говоря восторженно и страстно, 
Вдохновенно действуя всегда; 
Чтоб она не в рюмки и подносы, 
Не в дела презренной суеты – 
Чтоб она в великие вопросы 
Погружала мысли и мечты... 
И нашел, казалось, я такую. 
Молода она еще была 
И свою натуру молодую 
Радостно развитью предала. 
Я читал ей Гегеля, Жан–Поля, 
Демосфена, Галича, Руссо, 
Глинку, Ричардсона, Декандоля, 
Волтера, Шекспира, Шамиссо, 
Байрона, Мильтона, Соутэя, 
Шеллинга, Клопштока, Дидеро... 
В ком жила великая идея, 
Кто любил науку и добро; 
Всех она, казалось, понимала, 
Слушала без скуки и тоски, 
И сама уж на ночь начинала 
Тацита читать, одев очки. 
Правда, легче два десятка кегель 
Разом сбить ей было, чем понять, 
Как велик и плодотворен Гегель; 
Но умел я вразумлять и ждать! 
Видел я: не пропадет терпенье – 
Даже мать красавицы моей, 
Бросивши варенье и соленье, 
Философских набралась идей. 
Так мы шли в развитьи нашем дружно, 
О высоком вечно говоря... 
Но не то ей в жизни было нужно! 
Раз, увы! в начале сентября 
Прискакал я поутру к невесте. 
Нет ее ни в зале, ни в саду. 
Где ж она? «Они на кухне вместе 
С маменькой» – и я туда иду. 
Тут предстала страшная картина... 
Разом столько горя и тоски! 
Растерзав на клочья Ламартина, 
На бумагу клала пирожки 
И сажала в печь моя невеста!! 
Я смотреть без ужаса не мог, 
Как она рукой месила тесто, 
Как потом отведала пирог. 
Я не верил зрению и слуху, 
Думал я, не перестать ли жить? 
А у ней еще достало духу 
Мне пирог проклятый предложить. 
Вот они – великие идеи! 
Вот они – развития плоды! 
Где же вы, поэзии затеи? 
Что из вас, усилья и плоды? 
Я рыдал. Сконфузилися обе, 
Видимо, перепугались вдруг; 
Я ушел в невыразимой злобе, 
Объявив, что больше им не друг. 
С той поры я верю: счастье скользко, 
Я без слез не проживаю дня; 
От Москвы до Юрьевец–Повольска 
Нет лица несчастнее меня! 
  
          Март или апрель 1851

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Иннокентий Анненский
Иннокентий Анненский «Я думал, что сердце из камня...»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Ёлка»
Константин Симонов
Константин Симонов «Пять страниц»
Юрий Воронов
Юрий Воронов «Память»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Финтифлюшкин»
Расул Гамзатов
Расул Гамзатов «Журавли»