Николай Гнедич

Николай Гнедич

Мой друг! себе не доверять - 
Примета скромная питомца муз младого. 
Так юные орлы, с гнезда слетев родного, 
Полета к солнцу вдруг не смеют 
     испытать; 
Парят, но по следам отцов ширококрылых, 
     - 
Могучих гениев дерзая по следам, 
Вверялся ты младым еще крылам, 
Но в трудных опытах не постыдил их 
     силы. 
На что ж ты одарен сей силой неземной? 
Чтоб смелое внушать другим лишь 
     помышленье? 
Чтоб петь великих душ победы над 
     судьбой, 
А первому бледнеть под первою грозой 
И дать в певце узреть души его 
     паденье?.. 
Мужайся, друг! главы под громом не 
     склоняй, 
Ознаменованной печатию святою; 
Воюй с враждебною судьбою, 
И гордым мужеством дух юный возвышай: 
Муж побеждает рок лишь твердою душою. 
Гордись, певец, высок певцов удел! 
Земная власть его не даст и не отнимет. 
Богатство, знатность, честь - могила их 
     предел; 
Но дара божия мрак гроба не обнимет. 
Богач, склоняй чело пред Фебовым 
     жрецом: 
Он имя смертное твое увековечит, 
И в мраке гробовом 
Он дань тебе потомства обеспечит. 
Что был бы гордый Меценат 
Без песней Флакка и Марона? 
В могилу брошенный из золотых палат, 
Бесславный бы рыдал, бродя у Ахерона, 
Рыдал бы он, как бедный дровосек, 
Который весь свой темный век 
Под шалашом свое оплакивает бедство, 
Печальное отцов наследство! 
И ты, богини сын, и ты, Пелид герой! 
Лежал бы под землей немой, 
Как смертный безыменный, 
И веки долгие забвения считал, 
Когда б пророк Хиоса вдохновенный 
Бессмертием тебя не увенчал. 
  
От муз и честь и слава земнородным. 
Гордись, питомец муз, уделом 
     превосходным! 
Но если гений твой, 
Разочарованный и небом нашим хладным, 
И хладом душ, не с тем уж духом, славы 
     жадным, 
Глядит на путь прекрасный свой, 
Невольно унывает 
И крылья опускает, 
Убийственным сомненьем омрачен, 
Не тщетно ли вступил на путь опасный 
     он? 
Не тщетно ли себя ласкал венком поэта? 
И молча ждет нельстивого ответа... 
Мой друг, не от толпы и грубой и слепой 
Владыка лиры вдохновенной 
Услышит суд прямой 
И голос истины священной, 
И не всегда его услышит от друзей: 
Слепые мы рабы слепых своих страстей; 
Пристрастен, друг, и я к стихам 
     друзей-поэтов; 
Прощаю грешный стих за слово для души. 
Счастлив, кто сам, страстей своих в 
     тиши, 
Пристрастье дружеских почувствует 
     советов; 
Сам поэтических судья грехов своих, 
Марает часто он хваленый другом стих. 
О! есть, мой друг, и опыт убеждает, 
Есть внутренний у нас, 
Не всеми слышимый, мгновенный, тихий 
     глас: 
Как верно он хулит, как верно одобряет! 
Он совесть гения, таланта судия. 
Счастлив, кто голос сей бессловный 
     понимает; 
Счастлив Димитриев: что у него друзья 
В стихах превозносили, 
То чувства строгие поэта осудили. 
Любимцем муз уверен я, 
Что наша совесть нам есть лучший судия. 
Доверенность к друзьям, но не слепая 
     вера. 
Кто нашим слабостям из дружбы не 
     ласкал? 
А иногда - из видов, я слыхал. 
«Быть может, юноша трубой Гомера 
В России загремит, - 
Тогда и я с потомством отдаленным 
Жить буду именем, для рифмы в стих 
     вмещенным. 
Поклонник, друг певца, я буду ль им 
     забыт!» 
Вот для чего ничтожный Эполетов 
Так набивается на дружество поэтов. 
Кто жаждет в памяти людей 
Оставить по себе след бытия земного, 
Жизнь благородных дум и чувств души 
     своей 
Бессмертию предать могучим даром слова, 
     - 
Не от ласкательных друзей 
Тот ожидай ответа, 
Горит ли в нем священный огнь поэта; 
Испытывай себя 
Не на толпе слепой народа - 
Есть беспристрастнейший поэтов судия, 
Их мать, их первая наставница - 
     природа. 
Предстань перед лицо ея 
В честь солнцева торжественного всхода, 
Когда умытая душистою росой 
Является со всей роскошной красотой 
Бессмертно-юная природа, 
Или в тот час, когда и ночь и тишина 
Ленивым сном смыкает смертных очи: 
Природа лишь под кровом ночи, 
Как непорочная, прекрасная жена, 
Любимцу тайные красы разоблачает. 
Пусть гений твой природу вопрошает; 
И если ты достойный неофит, 
Она к тебе заговорит 
Своим простым, но черни непонятным, 
Красноречивейшим для сердца языком; 
И если в сердце он откликнется твоем 
Глубоким трепетом, душе поэта внятным; 
И если по тебе внезапно пробежит 
Священный холод исступленья, 
И дух твой закипит 
Живою жаждой песнопенья, - 
Рукою смелою коснися струн немых: 
Они огнем души зажгутся, 
Заговорят, и от перстов твоих 
Живые песни разольются. 
  
          1824


Популярные стихи

Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Я люблю тебя...»
Константин Симонов
Константин Симонов «Ледовое побоище»
Иван Крылов
Иван Крылов «Ворона и Лисица»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Белые и черные халаты»
Николай Майоров
Николай Майоров «Творчество»