Николай Боков

Николай Боков

…nur eine Liebende, o, allein 
     am nächtlichen Fenster… 
          Rilke, Duineser Elegien VII 
  
Эти смирные люди мне не чужды, нет, не 
     чужды. Напротив. 
Увядающие братья и сёстры, рассеянные в 
     хорах собора 
грандиозного, построенного в порыве 
     надежды и скорби 
так давно. И однако, он принимает и 
     нас, он приветит и горстку. 
  
Вечерняя месса. Непреложность 
     восклицаний 
священника, 
известных заранее – две тысячи лет – 
и тем не менее всегда ожидаемых. 
Вот и сегодня 
пробежала дрожь по спине вдоль 
     позвоночника, 
едва донеслось: «в ту самую ночь, когда 
     Он был предан…» 
  
Цепочка стареющих горожан протянулась к 
     престолу 
навстречу священнику, дароносице, 
     знакомому жесту. 
Не переменилось ничто за последние 
     десятилетия: 
значит, Бог существует, и мы под его 
     крылом. 
  
В этом соборе цветных стёкол 
     изображений 
И прямо передо мной 
встреча ангела и Марии и встреча 
Марии Елизаветы двух беременных женщин 
  
(не совершившаяся надежда оборачивается 
     изнеможением) 
  
Эти согбенные плечи деловитые сумочки 
     домохозяек 
вырастивших детей заработавших пенсию 
     похоронивших мужей 
и немного усталой музыки усталого 
     органиста 
хотя казалось бы не слишком жаркий июнь 
и ещё свежая зелень газонов бывшего 
     епископского 
дворца а теперь музея 
с почти неприметным бюстом Эмиля Маля 
от чьей учёности досталось в умное 
     пропитанье и мне 
пришельцу из северных далей медведей и 
     самоваров 
  
Среди спин и плеч согбенных словно 
     колосья созревшего поля 
ожидающих удара серпа и колокола 
     погребенья 
вызывающих сочувствие и желание 
     услужить 
словно восклицанье ребенка словно 
порыв свежего ветра словно 
лазурная кромка неба у далёкого 
     горизонта 
после дней ночей десятилетий пути 
     неистощимого на повороты 
  
облик спины и плечи наклон головы и 
     руки сжатые вместе 
словно окно раскрывшееся внезапно 
     словно 
драгоценный сосуд среди трудолюбивых 
     горшков 
и он предназначен для накопившейся 
     нежности сердца 
не понадобившейся никому среди 
     изнемогших 
от нелюбви от тучной пищи и регулярных 
     доходов 
тебе – о, тебе – все знания опыта и 
     размышлений