Николай Асеев

Николай Асеев

За картой убившие карту, 
всё, чем была юность светла, 
вы думали: к первому марту 
я всё проиграю - дотла. 
Вы думали: в вызове глупом 
я, жизнь записав на мелок, 
склонюсь над запахнувшим супом, 
над завтрашней парой чулок. 
Неправда! Я глупый, но хитрый. 
Я больше не стану считать! 
Я мокрою тряпкою вытру 
всю запись твою, нищета. 
Меня не заманишь ты в клерки, 
хоть сколько заплат ни расти, 
пусть все мои звезды померкли - 
я счет им не буду вести. 
  
Шептать мне вечно, чуть дыша, 
шаманье имя Иртыша. 
В сводящем челюсти ознобе 
склоняться к телу сонной Оби. 
А там - еще синеют снеги, 
светлейшие снега Онеги. 
Ах, кто, кроме меня, вечор им 
поведал бы печаль Печоры! 
Лишь мне в глаза сверкал, мелькал, 
тучнея тучами, Байкал. 
И, играя пеною на вале, 
чьи мне сердце волны волновали? 
Чьи мне воды губы целовали? 
И вот на губах моих - пена и соль, 
и входит волненье, и падает боль, 
играть мне словами с тобою позволь!